Сосуд для иномирцев

Я спокойно накрыла его руку своей, запуская Эклитэ для лечения, сегодня я спокойно отдала две ленты, они впитались, и видимо почувствовали моё желание, преображая лицо. Вместо шрамов белые полосы, на глазах появились ресницы, а над ними две широких брови.

"Вот теперь на много лучше, лечение идёт хорошо" - сообщила ему, уминая последний пирог, кажется, я объелась.

-Спасибо, - он снова поймал мою руку и поцеловал, а я неожиданно покраснела от такой вроде пустяковой ласки.

Дни потекли, словно ручеек за моим домом, у меня теперь день был строго разделен на учебу, лечение и заготовки на зиму, так как оказалось что тут уже конец лета, и скоро будут холода, но они недолгие. Я теперь носила хворост, не только на сегодня, но и нужно было сделать запас, с пузом то особо не находишься. Однажды за этим занятием и застал меня Фарит.

-Ты зачем? Тебе нельзя же. На зиму Мелиссу принимали в дом в городе, да и сейчас, только сообщи, что уже нужно, все будут предлагать. - он давно перешёл на ты, наши отношения были странными, он вроде как взялся меня опекать, а я и не была против, привыкнув, что он рядом. Я бы сказала, что доверяла ему себя и неродившегося ребенка. Об отцах я старалась не вспоминать, Фарит мне рассказал о том, что они живут в триумвирате, практически с рождения зная, кто будет в нем. С юношества распределяя роли, кто будет главенствующим Альфой, кто Бета, а кто опекаемый всеми, младший.

"Кем был ты?" - однажды спросила я.

-Бета, - с горечью ещё не забытой потери, произнес он.

"Значит, я твой младший, а потом будет ещё и третий, когда родится малыш. Мы будем тоже в триумвирате". - я пыталась его поддержать как могла.

Он смотрел на меня странным взглядом, и кивал.  Месяц пролетел незаметно, проходя в заготовках и лечении Наритов, поток которых не уменьшался.

Наши отношения развивались все же в сторону дружбы, по крайней мере, я так считала. Понимала, что я нуждалась в нем все больше и больше. Теперь я боялась остаться одна, ждала его всегда, с волнением чувствуя заранее, что он идёт.

Она называла себя странным именем Лина, по буквам нарисовав на листе, я долго привыкал к нему, все порываясь назвать ее Малисса. Наше общение переросло в доверие, она стала доверять мне себя, стал чувствовать ее волнение, если я задерживался, словно она одна из триумвирата. Но, к сожалению, я не видел в ее глазах влечение ко мне как к мужчине, хотя лечение было почти закончено. Я не знал, как ей сказать о своих чувствах, закрываясь в душе, боясь напугать. Ведь у нас принято первый шаг, делать женщине, давать разрешение на ухаживание.

Солнце сменилось дождями, и однажды утром Фарит пришел не один.

-Тебе нужно собраться и переехать в более теплый дом, одна из женщин, готова принять тебя у себя дома на всю зиму.