Любовь по соседству (ЛП)

Наконец обращаясь к Тине: — Она уже ужинала?

Улыбаясь, Тина отвечает слегка раздраженно:

— Нет, у нее режутся зубки, поэтому все, что она хочет, — это рисовый пудинг и молоко.

Я слышу, как Ник говорит с Мимс, в то время как несу Татьяну на кухню. Кричу Тине:

— Рисовый пудинг я могу сделать, но ты отвечаешь за грудное молоко, мама.

Макс и его милая десятилетняя дочь Сиси шныряют по кухне, когда я вхожу. Они смотрят на меня. Я вижу, что у них похожие виноватые выражения, и прищуриваюсь, шепча:

Сиси ангелочек. У нее золотисто-каштановые волосы до плеч и янтарного цвета глаза. Когда была еще ребенком, она пострадала в несчастном случае. Экс-подруга Макса переживала послеродовую депрессию, она совершила ошибку, которая изменила их жизнь навсегда. Мэдди положила Сиси на стол и отвернулась, чтобы достать что-то из холодильника. Сиси упала и ударилась об стул. Ее маленькое тело было искалечено так, что она осталась с параличом нижних конечностей.

Глядя на них, никогда не догадаешься, через что они прошли, и втайне Макс мой герой. Он — тот тип пап, что получает премию «Отец года» каждый год. Отличный улов для любой женщины.

Макс смотрит на Сиси широко раскрытыми глазами, и они оба отвечают:

Я, возможно, поверила бы им, прежде чем увидел их рты, полные шоколадного бисквита. Я шиплю:

— У вас ребята будет много проблем!

Сиси прикрывает рот и хихикает, и я улыбаюсь. Она так чертовски мила. Я просто хочу съесть ее. Я отдаю Татьяну ее дяде Максу, захватив кекс, и говорю Сиси:

— Позволь профи показать, как это делается, милая.

Тщательно снимаю обертку, подпрыгиваю вверх и вниз, как боксер, пока вытягивая шею из стороны в сторону. Макс смеется, и я прищуриваюсь, прежде чем поворачиваюсь и вижу широко раскрытые глаза Сиси. Макс отсчитывает:

— Три. Два. Один. Пошла.

И я засовываю весь кекс в рот. Сиси прикрывает рот в изумлении и хихикает, громко. Макс истерически смеется, держа Татьяну на бедре. Я жую и жую и, черт побери, жую целую минуту. Проглатываю и делаю реверанс.

— Вот это да! Это было потрясающе, — шепчет Сиси.

— Это поразительно. — Он вручает мне Татьяну и шепчет на ухо: — Заставляет меня задаться вопросом, что еще ты могла бы поместить в рот.

Я хлопаю его по плечу, а затем несу Татьяну и ее рисовый пудинг к высокому детскому стулу и усаживаюсь за обеденным столом. Ник и Мимс выходят из коридора. Как только Ник видит свою дочь, его взгляд смягчается, и мужчина будто тает. Он подходит к нам и целует ее щеки, приговаривая:

— Кто папина девочка? А? Ты папина девочка?

Татьяна смотрит на своего папу и улыбается широкой заразительной улыбкой. Я не могу устоять и не улыбаться, глядя на нее. Должна быть, хорошо быть ребенком. Нет вообще никаких беспокойств. Я ненавижу сюсюканье, но когда дело доходит до детей, я начинаю сюсюкаться тоже.