Соседка авторитета

Чем хороши босоножки? Тем, что, в отличие от туфлей от Нины Марчеллиано, в них очень удобно бегать. И при передвижении не напоминаешь лошадь, готовую в любой момент стать на дыбы. Это не кеды, конечно, но бежала я еще быстрее, чем ночью.

Есть правда на этой земле?

Этому сучонку, когда он нуждался, понимая, что завтра мне не на что будет обедать, я отдавала последние деньги. Я ни разу не вильнула хвостом, когда мы были вместе, честно варила на плитке супы, мыла ободранный пол в его комнате, напоминающей по убранству деревенский клуб, а по площади – ячейку в овощехранилище, и ни разу, пока не уверилась в том, что это навсегда, не издала стона. Стирала его носки, идиотскую по пошивочному дизайну форму, молча сносила похотливые улыбки его сослуживцев, и никогда в мою голову не закрадывались мысли о том, что когда-нибудь я поступлю с ним нечестно.

Я ушла не вдруг, оставив ему записку и пустые вешалки в шифоньере. Я села однажды вечером за стол и сказала:

– Миша, мы разные люди. И у нас совершенно не похожие друг на друга цели в жизни. Я уйду от тебя, пока мы не совершили какую-нибудь ошибку вроде свадьбы.

И через десять минут уже покидала его дом.

Разве это не честно? Я была готова встретить предложения и уверения в том, что он изменит свою жизнь лишь для того, чтобы я от него не ушла. И я бы осталась, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Но никогда бы не бросила его предательски, дождавшись, пока он уйдет на работу. Но он не возражал, он справедливо решил, что его работа ему дороже, и сделал свой выбор. И тогда я ушла.

И потом не было обид. Были лишь постоянные заемы денег у меня в тот момент, когда я в них особенно нуждалась. Но и тогда я ни разу ему не отказала, мне уже тогда было жаль его, и чувствовала, что он нуждается больше, чем я. И помоги он мне сейчас, я обязательно купила бы ему машину. По-хорошему, из дружбы. Просто за то, что я хотя бы в одном тогда не ошиблась. В том, что он хороший человек.

Но в тот момент, когда я была в беде, он вместо помощи прихватил с собой двоих подельников в форме, чтобы вывернуть мне руки, посадить в машину и привезти к Ползунову. Иначе говоря – добить. И получить в свой милицейский послужной список очередную благодарность или рублей триста премии.

И я вспомнила о Максе."

"Вспомнила и сразу шарахнулась от этой мысли, как от мысли спрыгнуть с моста в реку. Мгновенно встала перед глазами запертая дверь, голуби, гадящие под моими переступающими ногами, но не спешащие улететь, прыжки с лестницы и этот, уже порядком ненавистный бег.

Я уже давно обратилась бы к Машке, ко всем, кого знаю, но все они либо работали в «Энергии», либо являлись моими устойчивыми связями вне ЗАО.