Соседка авторитета

 – не веря своим глазам, выдохнула я и метнулась к входной двери. – Ах я, дура!!"

"На дверях Мишиной комнаты было два замка, но закрыл он меня именно на тот, который замыкался ключом и снаружи, и изнутри.

Вернувшись к окну, я разбежалась и, теряя разум от неожиданного коварства бывшего друга, на этот раз попробовала открыть дверь уже с разбега. Терминатор из меня никудышный, и ущерб от столкновения получила одна я. Во мне что-то затрещало, перед глазами поплыли знакомые круги, и я снова очутилась у окна. И, слава богу, что не у кровати. Едва мой взгляд упал на подоконник, я тут же поняла, что нужно делать…

Мягко ступая по тридцатисантиметровому выступу на стене дома, я старалась не смотреть вниз. Высота всегда заставляет меня быть безвольной, и я становлюсь как мягкая игрушка. Как-то раз не способный жить без экстрима Горецкий позвал меня на аэродром прыгнуть с парашютом, и я сначала согласилась. Даже позволила надеть на меня тяжеленный двусторонний рюкзак с веревками внутри, но потом, когда увидела землю с высоты восьмисот метров, едва не лишилась разума. Горецкий, еще на земле, шептал что-то на ухо инструкторам, и тогда, когда меня пытались вытолкнуть в распахнутую рампу, я поняла, что именно. Эти двое мерзавцев, налегая на меня руками и ногами, пытались выбросить меня из вертолета. Закончилось тем, что я схватила одного из них, и он вывалился вместе со мной. А потом долго пытался сделать обратное – удалиться от меня как можно дальше, чтобы успеть раскрыть свой парашют. Мне было как-то все равно, мой вытяжной фал закрепили еще в вертолете, а вот ему пришлось потрудиться.

После приземления Горецкого попросили «эту дуру на аэродром больше не привозить», а мой ужас перед высотой только утроился.

И сейчас, стараясь завернуть спиной за угол здания, я думала о том, в какое положение попаду, если этот выступ опоясывает общежитие по всему его периметру. Я буду так ходить до вечера, пока не приедет Ползунов и при помощи пожарных не снимет меня, глупую женщину, с этой дорожки.

Но на сердце сразу стало легче, едва я увидела пристройку. Она располагалась сразу за углом, на тыльной стороне здания. На нее оставалось только спрыгнуть. Что я и сделала, отбив себе обе ноги. Проклиная судьбу, добежала до торчащей лестницы и стала спускаться вниз.

Винокуров не дурак, хоть и есть моменты, которые заставляют в отношении его насторожиться. Но даже эти моменты не позволят ему долго думать над тем, куда я делась из запертой снаружи комнаты. Наверняка он со своими дружками из отдела уже торопится из общежития, чтобы обежать его и встретить меня на земле.

Но я успела первой. Едва ноги коснулись асфальта, мне, во-первых, стало гораздо легче, чем в птичьем состоянии на высоте третьего этажа, а во-вторых, вернулись силы.