Сопротивляйся мне

 — Ты его не знаешь! Ты не представляешь, что он за человек!

И я умираю снова. Нет, это происходит не на самом деле!

— Ненавижу тебя, ублюдок! Я убью тебя! Убью, но ее не отдам! С ней ты ничего не сделаешь! — рычит Тарас и бросается на Владимира. Размахивается.

Тот уворачивается и отталкивает противника. Бьет сам. Мужчины сцепляются.

Я закрываю лицо руками, слышу глухие удары, хруст будто костей. Приглушенный вскрик. Падение.

Когда открываю глаза, Тарас лежит на земле, скорчившись. Владимир стоит сверху, наступил на его спину, заломил руку. Через секунду отпускает, но лишь для того, чтобы размахнуться и пнуть в живот. Лежачего! Разве так можно? Тот вскрикивает.

Дымарский просто в бешенстве! Я не могу видеть его лица, но прекрасно считываю язык тела. Он излучает ярость, открытую варварскую агрессию. Мне страшно, я дышать забываю. Вижу, каким он может быть жестоким.

— Значит так, сученыш, — рявкает Владимир. Он изрядно запыхался, отчего голос звучит по-настоящему жутко. — Я понятия не имею, что тебе про меня рассказали. Но надеюсь, этого достаточно, чтобы выводы сделать. Увижу тебя еще раз, не приведи боже, рядом со своей женой, — живым закопаю. Ты меня понял? — Он снова его пинает! Не сдерживаясь. — Ты понял меня?

Наклоняется и слушает ответ.

Что мне делать? Звать на помощь? Кричать? Бежать? В панике я начинаю оглядываться и натыкаюсь глазами на Костю. Мой брат тоже в ярости.

Он плотоядно наблюдает за действиями Владимира. Напряжен, словно готов в любой момент при необходимости присоединиться к избиению."

"— Что смотришь, шлюха? — гаркает на меня. — Выросла вторая тетка Верка в семье. И кончишь, судя по всему, так же.

Я делаю шаг назад. Костя подходит ко мне и размахивается.

Мне надо бежать, уворачиваться, но от ужаса я впадаю в ступор и не могу пошевелиться. Зажмуриваюсь в ожидании пощечины.

Но ее не следует. Вместо удара я слышу в полуметре от себя:

— Эй!

Распахиваю глаза и вижу Владимира. Тот стоит совсем рядом. Кажется, поймал Костину руку на лету, задержал. Они близко. Смотрят друг другу в глаза. Будто меряются силой. Тарас постанывает в нескольких метрах.

— Пусти, — дергается Костя, но освободиться у него не получается.

— Ты че. Блть. Творишь? — обманчиво спокойный, до жути тихий голос Владимира пробирает до костей. Судя по всему, Дымарский в шоке от всего того, что происходит. Быть в замешательстве — это явно не его, и последствия непредсказуемы.

— Да пусти ты! Сестру воспитываю! Щас еще отца позову, он добавит.

Владимир толкает Костю в грудь. Один раз, второй. Тому приходится отступить на несколько шагов. Дымарский стоит между нами. Кажется, он просто в бешенстве.