Сопротивляйся мне

Там была моя территория, я знала, где что лежит. Если и драться, то дома.

Сначала пыталась поговорить, конечно, убедить его, разжалобить. Всё же мы встречались долго, доверяли друг другу. Я хотела объяснить, что его действия — ошибка. Я бежать не хочу, мужа полюбила. Но было бесполезно! Он выглядел плохо. Словно в лихорадке, перевозбужден. Агрессивен.

Я его такого боялась.

Сделала вид, что заторможена лекарствами сильнее, чем есть на самом деле, а когда Тарас отвлекся, схватила сковородку и шарахнула его по голове изо всех сил! Он упал и отключился.

Телефона у Орлова с собой не было, я быстро проверила.

А потом рванула к двери! Надо было добраться до соседей! Позвонить оттуда, вызвать полицию! Позвонить свекру. Распахнула входную дверь, а там уже стоял тот самый гад, который меня душил в такси.

— Так и знал, что Орлов накосячит, — хмыкнул он, заходя в квартиру. Огромный, мощный мужчина. Он загородил дверной проем почти полностью.

Я думала, он меня убьет. Ударил несколько раз по бокам так, что я взвыла от боли, скорчилась. Еще он заставил переписать записку. Тарас велел мне скопировать текст с бумажки, но я добавила от себя: «Спасибо за розы, ты знаешь, как сильно я люблю эти цветы». Тарас решил, что это уместно, не обратил внимания. Но второй понял, что это какой-то знак.

Орлов начал приходить в себя. Пока он очухивался, бандит сказал, что выбора у меня нет. Что я рычаг давления на отца. И Дымарские тут ни при чем. Но, если я продолжу вырываться, Владимир из больницы живым не выйдет. А у него есть еще сестра, у нее маленькие дети.

Я принесла беду в его семью. Если бы не я, с ним бы ничего не случилось.

С моим Вовой. Моим любимым Вовой!

Возможно, это действие успокоительных. Или же я всё еще была в состоянии шока и ужаса. Мои руки были в крови. Я спасала Владимира на набережной и… продолжила спасать дальше. Как могла.

Вышла из квартиры с Тарасом. Мы встретили Алексея, я так хотела дать ему знак! Но тот лишь мазнул по мне взглядом.

Потом бандиты потребовали выписку из банкомата и велели снять все деньги.

Я плакала, когда мы ехали в фургоне. Понимала, как ситуация выглядит со стороны. Во Владимира стреляли, а я пользуюсь моментом и бегу с бывшим! Все дни после я представляла, как он, очнувшись в больнице, читает записку и хмурится. Представляла и скулила от боли. Но это потом, а сначала…

Едва мы сели в фургон, мне вкололи какие-то лекарства, которые подействовали в течение нескольких минут, и я отключилась.

Пришла в себя от криков. Мы остановились где-то за городом, на отшибе. Пахло болотом и свалкой.

Орлов орал, что так не пойдет. Планы были другими. Что мы с ним не должны ехать в Республику.

— А ты и не поедешь, Тарас. Ты стрелял в прокурора. Естественно, ты останешься на юге. Эти твари не успокоятся, пока не найдут виновного.