Сопки Маньчжурии

окмо благовременно объявлять, но и всякими мерами отвращать и не допущать тщатися, и всякую вверенную тайность крепко хранить буду, и поверенный и положенный на мне чин, как по сей (генеральной), так и по особливой, определенной и от времени до времени Его Императорского Величества именем от предоставленных надо мною начальников определяемым инструкциям и регламентам и указам, надлежащим образом по совести своей исправлять, и для своей корысти, свойства, дружбы и вражды противно должности своей и присяги не поступать, и таким образом весть и поступать, как верному Его Императорского Величества подданному благопристойно есть и надлежит, и как я пред Богом и Судом Его страшным в том всегда ответ дать могу; как сущее мне Господь Бог душевно и телесно да поможет. В заключение же сей моей клятвы целую Евангелие и Крест Спасителя моего. Аминь.

В благоговейной тишине голос его звучал торжественно и громко – и сердца присутствующих наполнялись ликованием и гордостью. Едва отзвучали последние слова – как вдруг, точно по волшебству, рядом с генералом самый нужный в такой ситуации человек: то есть православный священник. Он подставил первому верноподданному императора Михаила Евангелие и крест. Поцеловав их (что сопровождалось отдаленным громом), генерал Линевич добавил:

– Я верой и правдой служил императору Николаю Павловичу, императору Александру Николаевичу, императору Александру Александровичу, императору Николаю Александровичу, а теперь тако же верно послужу императору Михаилу Александровичу. Да здравствует государь-император Михаил Второй!

Следом к присяге подошел Гриппенберг, за ним потянулись другие присутствующие на месте событий генералы. И вот, когда процесс принятия присяги был уже готов вырваться на широкий простор, я слегка придержал лошадей, сказав:

– Господа, прежде чем принятие присяги выйдет за наш узкий круг, императору Михаилу Второму необходим «Манифест о восшествии на престол», который священники и прочие государственные глашатаи будут зачитывать перед широкими народными массами вместе с «Манифестом об отречении» императора Николая Александровича.

Михаил, немного скептически улыбаясь, сказал:

– Насколько я понимаю, Сергей Сергеевич, соответствующая бумага в запасе у вас уже имеется, и мне в случае согласия с ее текстом осталось только ее подписать?

– Совершенно верно, Михаил Александрович, – ответил я, доставая из командирской сумки еще одну бумагу, – моя работа как раз и заключается в том, чтобы не оставлять ничего на волю случая. Читайте – и если согласны, то подписывайте.