Сопки Маньчжурии

Но едва стало светать, как маршалу Ояма доложили, что с запада к расположению русского кавалерийского заслона движутся большие массы пехоты. Длиннополые шинели и лохматые папахи не оставляли сомнения в том, к кому идет подкрепление. Надежда вырваться из мышеловки с минимальными потерями растаяла на глазах. Понимая, что часть русских сил, отрезающая отступление его армии, в ближайшее время, несомненно, атакует Ляолян, маршал приказал своему штабу готовиться к эвакуации, а также послать генералу Нодзу телеграмму с приказом немедленно сниматься с позиций у Цзиньчжоуского перешейка и отступать в Корею.

Но запоздало и это решение. Поблизости от штаба зарычал страшным голосом раненый зверь, за ним еще один, и еще, и еще; раздалось ржание коней, послышались дикие крики удалой вольницы и перестук выстрелов, перемежающихся с очередями из пулеметов и картечниц. Стрельба была такой частой, что можно было подумать, что штаб атакует целая дивизия. И одновременно маршал Ояма почувствовал присутствие Демона. Тот был совсем рядом и готовился схватить японского командующего своими острыми когтями. В этот момент ему вспомнились слова адмирала Того, который оказался столь храбр, что вызвал этот потусторонний Ужас на переговоры: «демон пришел в этот мир, чтобы сломать страну Ниппон и поставить ее на колени за то, что японские политики и военные сочли возможным напасть на своего врага без соблюдения соответствующих ритуалов. А еще Демон явно покровительствует русским и готов без счета мстить за их обиды.»

Маршал Ояма с самого начала этой истории решил, что не дастся Демону живым. Для ритуала сеппуку по всем правилам времени не было, поэтому он потянул из кобуры табельный револьвер. И опять не успел. Поблизости раздался такой звук, будто великан разодрал очень толстую ткань, потом дверь в маршальский кабинет распахнулась, как от удара ногой – и на пороге появился он, Демон… Правда, при этом он прикинулся обыкновенным гайдзинским князем. В руках у него не было никакого оружия, но следом за демоном в кабинет шагнули описанные адмиралом Того женщины-самураи – существа настолько угрожающего обличия, что даже у записных храбрецов при взгляде на них, наверное, отнялись бы ноги. Вот и японский главнокомандующий неожиданно почувствовал, что рука с револьвером, ствол которого он пытается поднести к голове, стала тяжелой, будто налитой свинцом; ее кисть, прежде мертвой хваткой державшая рукоять оружия, разжимается, и револьвер бесполезным куском железа брякается на пол.

– Ай-ай-ай, Ивао-сан… – с ледяной усмешкой на устах на хорошем английском языке сказал Демон, – вы хотели покинуть нас, не попрощавшись? Нехорошо, нехорошо.