Сопки Маньчжурии

Наши шаги гулко отдавались на местных паркетах, а чутье Бога Войны вело меня туда, где после сытного обеда на кожаном диванчике сладко подремывал главнокомандующий русской Маньчжурской армией генерал-адъютант Алексей Николаевич Куропаткин.

Но шкода в полном объеме не удалась. Когда мы в полном составе буквально ворвались в его кабинет (адъютант в «предбаннике» был буквально отброшен с дороги тяжелым взглядом Михаила – вот где истинный телекинез), командующий Маньчжурской армией торопливо застегивал снятый на время дремы мундир.

– Ваше императорское высочество… – только и смог он пролепетать, дрожащими пальцами пытаясь справиться с тугими пуговицами.

– Читайте! – сурово произнес Михаил, сунув под нос тому рескрипт своего брата.

Торопливо пробежав глазами пляшущие перед взором строчки, Куропаткин поднял на Михаила растерянный взгляд и неуверенно проблеял:

– Но я… я не понимаю, чем обязан столь жестоким недоверием Его Императорского Величества?

Бац! Удар с правой у Михаила оказался как следует не поставлен, но получилось все равно от души: роскошный фингал на левом глазу холеной генерал-адъютантской морды, скорее всего, обеспечен.

– Не понимает он… – прошипел разъяренный Великий князь. – Вы, Алексей Николаевич, подозреваетесь в государственной измене и пособничестве врагу.

– Михаил Александрович, – тихо сказал Дима-колдун, – этот человек и вправду не понимает причины вашего гнева, а также того, как следует воевать самым настоящим образом. Я не вижу сейчас в нем ни одной мысли, за исключением непрерывного повторения мантры-заклинания «как бы чего не вышло».

– Подтверждаю, – сказал я, – никаких тактических и уж тем более стратегических талантов этот господин не имеет; его служебный потолок в линейных частях – это командир роты в военное время. В то же время, когда на дворе стоит мир, ему можно доверить командование батальоном, но не более того. Даже имея двойное преимущество над противником в численности, этот человек не представляет себе, как он может нанести врагу поражение и обратить его в бегство. Впрочем, не могу не признать, что с обязанностями военного министра господин Куропаткин справлялся отлично, но это, скорее, тыловая должность, чем строевая. Любой из его подчиненных: Линевич, Гриппенберг или даже Каульбарс – смотрелся бы на посту главнокомандующего гораздо органичнее. И в тоже время я считал бы необходимым создать специально для Алексея Николаевича должность начальника тыла Маньчжурской армии – уж на ней он будет незаменим.

– Ах, даже так, Сергей Сергеевич… – сказал Михаил, потирай правый кулак, туго обтянутый лайковой перчаткой. – В таком случае, Алексей Николаевич, прошу простить меня за несдержанность.