Доктор Сон

 – Чуть раньше это еще имело бы смысл, но сейчас процесс пошел слишком быстро. У него не осталось системы циркуляции, чтобы разнести лекарство по организму. Если я сделаю инъекцию ему в руку, через пять секунд все растечется по простыне. Нам нужно лишь дождаться конца. Теперь уже скоро.

Но скоро не получилось. Роуз насчитала еще четыре полных цикла. На пятом исчезли даже кости. Ненадолго задержались только глазные яблоки, устремленные сначала на нее, а потом на Папашу Ворона. Они висели над подушкой, где все еще оставались вмятина от головы и пятна от жирного тонизирующего лосьона для волос, которого у Дедушки был бесконечный запас. Она вспомнила, как Жадина Джи однажды сказала, что Дедушка покупает его на «И-Бэй». Подумать только, «И-Бэй»!

А затем, очень медленно, глаза тоже растворились в воздухе. Но только Роуз знала, что непременно увидит их во сне этой же ночью. Как и все остальные, кто собрался у смертного одра Дедушки Флика. Если сегодня вообще кто-то сможет заснуть.

Они ждали, потому что ни у кого не было уверенности, что старик не появится снова, как тень отца Гамлета или Джейкоб Марли, но видели только углубление от головы на испачканной лосьоном подушке и плоские трусы в разводах мочи и кала.

Мо разразилась рыданиями, спрятав лицо в необъятной груди Энни Фартук. Это услышали стоявшие за дверью, и чей-то голос (Роуз так и не узнала, чей именно) прозвучал первым. К нему присоединился второй, третий и четвертый. Вскоре они все декламировали под звездным небом, и от этого у Роуз мороз пробежал по спине. Она протянула руку, нащупала ладонь Ворона и сжала.

Зазвучал голос Энни. Потом, неразборчиво, Мо. Орех. Потом Ворон. И Роза-в-Шляпе, глубоко втянув воздух, влилась в общий хор.

Lodsam hanti, мы избранные.

Cahanana risone hanti, мы удачливые.

Sabbatha hanti, sabbatha hanti, sabbatha hanti.

Мы – Истинный Узел, и мы выстоим.

5Позже Ворон навестил ее в кемпере.

– Ты ведь на самом деле не собираешься отправляться на восток?

– Нет. Главным будешь ты.

– А что сейчас?

– Оплачем его, конечно же, – ответила она. – Соблюдем траур. Увы, но в подобной ситуации мы не можем отвести на это больше двух дней.

Традиционно траур продолжался семь дней: никакого секса, никакой праздной болтовни, никакого пара. Только медитации. А потом прощальный круг, где каждый должен будет выйти, рассказать что-то о Дедушке Флике и пожертвовать какой-то предмет, либо полученный от него, либо тесно с ним связанный (Роуз уже выбрала свой – кольцо с кельтским узором, которое Дедушка подарил ей в те далекие времена, когда эта часть Америки еще принадлежала индейцам, а ее саму звали Ирландской Розой). На похоронах члена Узла тело покойного, по очевидным причинам, отсутствовало, и памятные предметы служили ему заменой. Их заворачивали в белое полотно и клали в могилу.