Радужная пони для Сома (СИ)

— Гошка, какого хера? — возмущенный голос Радужки сбоку.

Возмущается, это хорошо. Значит, не сильно досталось. Может, это только у меня внезапная потеря ее ощущается болью?

— Пошла на занятия, засранка! — рычит знакомый голос длинного, и я моргаю, приходя в себя и теперь верно оценивая ситуацию. И чувствуя дикий прилив уже исчезнувшей было злобы.

Ну конечно, кто, кроме этого урода, мог такое сделать? Мог мне помешать? Больше нет смертничков! Только один! Ну ничего, его сейчас, блять, уравняю с остальными!

Скалюсь злобно, радостно находя причину своих несчастий.

Верней, причина-то рядом перетаптывается, бессильно пытясь тормознуть своего бешеного братишку, но Радужку не уебешь. Я сам кого угодно уебу, если ее тронуть посмеют.

А вот длинный… Ох, сука, как же ты вовремя!

Урод замечает и мой оскал, и мой, явно неадекватный, взгляд, отвечает радостной ухмылкой и, оттолкнув от себя сестру, упорно не желающую его пропускать, кидается на меня.

Я не убегаю. Хер ли бегать?

Надоело сдерживаться!

Заебался!

В этот момент нет у меня в мозгах нихера, нет нужной расчетливости, за которую когда-то хвалил тренер, нет понимания, что будет дальше. Потому что похер мне, что будет дальше. Сейчас я хочу крови!

Все, что не до конца вылилось в подчиняющем, злобном поцелуе с Радужкой, сейчас радостно выливается в драке.

А деремся мы с длинным остервенело, забыв, ко всем херам, про правила, тупо молотим друг друга, не сдерживаясь.

И в этот раз я явно круче!

Он слишком длинный, слишком рукастый, это хорошо, когда хватает скорости. Ему не хватает скорости на меня.

Несколько раз я вполне серьезно достаю его по почкам и даже умудряюсь на финале швырнуть на пол с диким грохотом.

Толпа вокруг нас, с телефонами, само собой, замирает, наступает дикая тишина.

Откуда-то сбоку слышу свист Лекса:

— Красавчик, Сом!

И тут же, как по команде, начинают пищать девчонки."

"Длинный, которому я, судя по всему, немного перебил дыхалку, ворочается на полу, поднимаясь. Смотрит на меня, обещая скорое возмездие. Убивать явно хочет.

А я скалюсь поощрительно.

Давай, малыш, продолжим!

Я на адреналине диком, на эмоциях, прет гормонами, и кажется, что я весь мир сейчас нагну.

Ю-ху!

Да!!!

Длинный встряхивает головой, как бык, которому уебали по лбу, фыркает. Радужка выбирает именно этот момент, чтоб кинуться к нему:

— Все, блять! Все!

С размаху лупит его по груди один раз, второй, на третьем он перехватываает ее ладошку, сжимает, наверно, чересчур сильно, потому что она вскрикивает, и меня тут же подбрасывает яростью:

— А ну отпустил ее, сучара!

Рвусь к нему, но сзади меня перехватывают Лекс и Вилок.

— Тормози, Сомяра, потом, все потом… А то уже охрану позвали, — говорит мне на ухо Лекс, и я в самом деле торможу.