Соловей

– Он сказал, вы несколько месяцев разносили листовки. А вчера, по словам Анук, вы вели себя крайне трезво и сдержанно.

Анук кивнула, подтверждая.

– Я на все готова! – выпалила Изабель. Нельзя допустить, чтобы эти люди отвергли ее.

– Вам понадобятся фальшивые документы, – после долгой паузы произнес мсье Леви. – Новый паспорт. Бумаги мы раздобудем, но потребуется время.

Изабель шумно втянула воздух. Ее приняли! Предчувствие судьбы охватило ее. Она обязательно совершит нечто значительное, теперь она точно это знает.

– Пока что наци настолько самонадеянны, что не в состоянии поверить, будто им может противостоять какое-то Сопротивление, – сказал Леви. – Но скоро они все поймут… поймут, и тогда наша жизнь станет гораздо опаснее. Никому не рассказывайте о связи с нами. Никому. Даже родным. Это ради их и вашей безопасности.

Изабель в этом не видела ни малейшей проблемы. Никому нет дела, где она бывает и чем занимается.

– Хорошо. А… что я должна делать?

Анук пересекла комнату, перешагивая через стопки листовок на полу. Изабель разглядела заголовки – что-то про английские бомбардировки Гамбурга и Берлина. Анук достала из кармана и протянула ей сверток из бурой бумаги размером с карточную колоду, перетянутый бечевкой:

– Доставите это в табачную лавку в старом квартале Амбуаза, прямо под замком. Пакет должен быть там завтра не позднее четырех часов пополудни. – Она вручила Изабель половину пятифранковой банкноты: – Покажете ему купюру. Если у него есть вторая половина, отдайте пакет. И сразу уходите. Не оглядывайтесь. Не заговаривайте с ним.

Пряча пакет и банкноту, Изабель услышала короткий резкий стук в дверь. Все мгновенно замерли, переглянулись, в воздухе разлилось напряжение. За дверью мог быть кто угодно – полиция или нацисты.

Мсье Леви спокойно кивнул.

В дверь ввалился лысый толстяк с морщинистым лицом в старческих пятнах.

– Вот, шатался тут по округе. – С этими словами он впустил в комнату пилота английских ВВС в летной форме.

– Бог мой… – прошептала Изабель.

– Уже не первый. Падают с небес. – И криво улыбнулась собственной шутке. – Сбитые летчики, умудрившиеся ускользнуть от немцев.

Изабель во все глаза смотрела на англичанина. Всем известно, что полагается за помощь британским летчикам, объявления расклеены по всему городу. Тюрьма, а то и смертная казнь.

– Раздобудьте для него одежду, – приказал Леви.

Толстяк заговорил с летчиком, но тот, разумеется, не понимал по-французски.

– Они сейчас найдут для вас одежду, – перевела Изабель.

В комнате воцарилась тишина. Все уставились на нее.

– Вы говорите по-английски? – потрясенно спросила Анук.

– Вполне сносно. Два года в швейцарском пансионе.