Соловей

Вианна не сумела скрыть удивления.

– Я слышу, как вы ходите по дому в темноте.

– А вы тоже не спите, – заметила она как-то по-дурацки.

– Да, у меня часто бессонница. Думаю о жене и детях. Мой сын совсем маленький. Узнает ли он меня.

– Я тоже думаю об Антуане.

Вианна сама изумилась своим словам. Она понимала, что не следует откровенничать с этим человеком, но сейчас слишком устала, чтобы быть сильной. А в глазах Бека видела такую же тоску одиночества. Оба они далеко от своих любимых, оба страдают от этого.

– Вы нашли Антуана? Он жив?

Бек протянул помятый грязный конверт:

– Вот письмо, которое он написал вам. И теперь вы можете отправить ему посылку, полагаю, он обрадуется безмерно.

– О… я… – Ноги у Вианны подкосились.

Бек подхватил ее, подвел к дивану. Опустившись на мягкие подушки, Вианна разрыдалась.

– Как это любезно с вашей стороны, – прошептала она, прижимая конверт к груди.

– Письмо привез мой приятель лично. Но отныне, мои извинения, вам придется пользоваться исключительно услугами почты.

Он улыбнулся, а у Вианны возникло странное чувство, будто Беку известно содержание тех бесконечных посланий, что она мысленно сочиняла для Антуана, лежа в постели без сна.

– Спасибо. – Больше она все равно ничего придумать не смогла.

– До свидания, мадам. – И он удалился.

Замызганный листок подрагивал в руках, буквы прыгали перед глазами и расплывались.

Вианна прочла последнюю фразу и тут же принялась перечитывать сначала.

Прошла всего неделя с момента приезда в Париж, а Изабель уже предстояла встреча с теми, кто, как и она, всей душой стремился к освобождению Франции. Шагая к условленному месту мимо парижан с землистыми лицами и немцев с розовыми откормленными рожами, она нервничала. Нынче утром Изабель оделась особенно тщательно: голубое платье из вискозы с черным поясом. Волосы она завила с вечера, а утром уложила изящными волнами. Никакой косметики. Из аксессуаров только голубой школьный берет и белые перчатки.

Она придумала такой образ и оделась соответственно. И была абсолютно уверена, что сможет – если спросят – убедить любого немца.

Из-за баррикад на улицах она добиралась дольше, чем рассчитывала, но вот и бульвар Сен-Жермен.

Изабель остановилась под фонарем. Автомобили медленно ползли по мостовой, сигналили, моторы мирно урчали, цокали лошадиные копыта, трезвонили звонки велосипедов. Но даже в царившем вокруг шуме бульвар, казалось, утратил привычные краски и жизнь.

Рядом остановился полицейский фургон, оттуда вылез жандарм в плащ-накидке, со стеком в руках.

– Как вы думаете, не понадобится ли мне сегодня зонтик?

Изабель чуть не вскрикнула от неожиданности.