Соловей

 – Представлял нашу постель, тебя в той белой рубашке… Знал, что тебе так же одиноко.

Вианна не нашла в себе сил ответить.

– Только из-за твоих писем и продержался.

У сломанных ворот Ле Жарден он остановился.

Вианна увидела дом его глазами. Покосившиеся ворота, разрушенная стена, мертвая яблоня, вместо ярко-красных плодов – грязные тряпицы.

Он толкнул ворота, все еще державшиеся на одной погнутой петле…

– Подожди, – попросила она.

Нужно сказать ему сейчас, пока не поздно. Весь город знал, что у Вианны жили немцы. Он наслушается сплетен. Если через восемь месяцев родится ребенок, они что-нибудь да заподозрят.

– Без тебя было тяжело, – начала она. – Ле Жарден совсем рядом с аэродромом. Немцам понравился наш дом. Тут жили двое офицеров…

Входная дверь распахнулась, и с криком «Папа!» во двор выскочила Софи.

Антуан неловко упал на одно колено, раскинул руки. Софи на полном ходу врезалась в него.

Вианна снова чуть не расплакалась. Антуан дома, как она молилась и мечтала, но все было неправильно. Он изменился. Она изменилась.

– Как ты выросла. – Антуан улыбнулся дочери. – Оставлял девчонку, возвращаюсь – а тут девушка. Ты должна рассказать мне обо всем, что я пропустил.

Софи посмотрела мимо него, на Вианну.

Софи хотела, чтоб Вианна солгала.

В дверях появился Даниэль в коротких штанишках, красной вязаной водолазке, потерявшей всякую форму, и в носках, свешивавшихся на большие, не по размеру, поношенные башмаки. Прижимая к груди книжку с картинками, он спрыгнул со ступенек и направился к ним, хмурясь.

– А это что за красавец? – спросил Антуан.

– Я Даниэль, – ответил мальчик. – А вы?

Глаза Даниэля округлились. Он уронил книгу и бросился к Антуану:

Антуан сгреб мальчика, подхватил на руки.

– Все расскажу, – пообещала Вианна. – А сейчас давайте праздновать.

Вианна тысячу раз представляла себе возращение мужа. Поначалу она воображала, как он роняет чемодан и подхватывает ее большими, сильными руками.

Человека, сидевшего за столом, она не узнавала. Он склонился над тарелкой и, обхватив ее руками, хлебал бульон так быстро и жадно, будто думал, что еду в любой момент могут отнять. Осознав, что ведет себя странно, он смутился, пробормотал невнятные извинения.

Даниэль рта не закрывал, а Софи и Вианна изучали сидящую за столом тень Антуана. Он дергался от любого звука и прикосновения, взгляд затравленный, страдальческий.

После ужина, пока Вианна мыла посуду, он укладывал детей спать. Она была рада передышке – и почувствовала очередной укол вины. Это ведь ее муж, любовь ее жизни, и все же, когда он ее касался, она едва сдерживалась, чтоб не отодвинуться. Сейчас, стоя у окна спальни, она очень нервничала.

Он подошел к ней сзади. Она почувствовала его руки на плечах, услышала его дыхание.