Соловей

Раз сто она посмотрела на часы, убеждая себя, что этого делать не стоит, но ровно в девять тридцать вышла на улицу. Стемнело. Фонари не горели, на окнах светомаскировка, и потому на улице мрак, как в пещере. Автомобили с погашенными фарами шуршали мимо; звук мотора, бензиновая вонь и лишь на краткий миг блеснет в лунном свете темный металл. Она закурила, медленно выпустила дым, пытаясь успокоиться.

Изабель шагнула назад, открыла дверь:

– Держитесь рядом. Смотрите под ноги.

Они пробрались мимо деревянных тачек и велосипедов, то и дело натыкаясь на торчащие рули и педали. Никогда еще Изабель не взбегала на свой пятый этаж так стремительно. Втолкнула англичанина в квартиру, захлопнула дверь.

– Раздевайтесь, – скомандовала она.

Парень оказался гораздо выше ее. Широкоплечий, но сухощавый, лицо узкое, а нос выглядит так, будто несколько раз сломан. Из-за коротко остриженных волос голова походила на одуванчик.

– Ваш летный комбинезон. Снимайте. Быстро.

О чем она только думает? Отец вернется домой, обнаружит летчика и сдаст их обоих немцам.

Куда она денет комбинезон? Еще эти башмаки – убийственная улика.

Парень тем временем уже стянул одежду.

Изабель никогда не видела взрослого мужчину в одних трусах и майке. Почувствовала, что краснеет.

– Не смущайтесь так, мисс, – улыбнулся он, как будто не происходило ничего особенного.

Сунув свернутый комбинезон под мышку, она указала на жетон. Он стянул с шеи и отдал ей два металлических кругляшка. На обоих один и тот же текст. Лейтенант Торренс Маклей. Группа крови, вероисповедание и номер.

– Идите за мной. Тихо. Как это по-вашему… на кончиках пальцев.

– На цыпочках, – поправил он.

Изабель отвела летчика в свою комнату. Там – медленно, стараясь не шуметь, – отодвинула шкаф и открыла тайное убежище.

Строй кукол уставился на них стеклянными глазами.

– Какая жуть, мисс, – поежился парень. – И здесь очень мало места для крупного мужчины.

– Залезайте. И сидите тихо. Один неосторожный звук – и нас обнаружат. Мадам Леклерк, соседка, очень любопытна и может быть коллаборационисткой, понимаете? А еще скоро вернется мой отец. Он работает в немецком штабе.

Она понятия не имела, что он хотел этим сказать, но не было сил разбираться – она и так вся взмокла от напряжения, блузка липла к груди. О чем она только думала, предлагая помощь этому человеку?

– А что, если мне надо будет… ну, вы понимаете?

– Терпите. – Она втолкнула его в каморку, сунула следом подушку и одеяло со своей кровати. – Я вернусь, как только смогу. Сидите тихо, ясно?

Не удержавшись, она покачала головой:

– Я просто дура. Жуткая дура.

Прикрыла дверцу, задвинула шкаф на место, не совсем ровно, но сойдет. Теперь надо избавиться от одежды и жетонов, пока не явился отец.