Солнце ночи

— Кто-нибудь желает высказаться? — настойчиво повторил следователь. Его взгляд упирался в стройную хрупкую фигуру Анечки.

Анечка поднялась с дивана, подошла к Олегу Андреевичу и спросила:

— Значит, мне теперь можно ехать?

У следователя расширились глаза. Минуту он рассматривал Анечку долгим оценивающим взглядом, затем молча наклонил голову.

Анечка подхватила чемодан, вышла на террасу, сбежала по ступенькам. Шофер перехватил чемодан, уложил его в салон. Открыл дверцу перед дамой, Анечка уселась, и машина тронулась с места.

— Я готова, — сказала Ольга откуда-то сверху.

Я обернулась. Ольга стояла на лестничной площадке с небольшой сумкой в руках.

— Я собрала необходимое, — сказала она. — А то, что осталось… Не знаю, что теперь делать с этим шмотьем. Раздайте бедным, что ли.

— Я отправлю вещи назад в Москву, — пообещала Светлана.

Светящаяся Ольга послала ей улыбку.

— Благодарю. Олег Андреевич, я в вашем распоряжении…

Она недоговорила, пробежала глазами по людям, оставшимся в холле. Улыбка медленно сползла с ее губ, глаза расширились и стали тревожными.

— Госпожа Палянская нас покинула, — сказал Олег Андреевич, отвечая на незаданный вопрос. — Она уехала в аэропорт.

Ольга опустила ресницы. Потом снова подняла глаза, подарила следователю благодарную улыбку, тихо произнесла:

Следователь почтительно распахнул перед ней стеклянную дверь. Ольга вышла на террасу, Олег Андреевич догнал ее, взял под руку, как добрую знакомую. Они прошли по двору к неприметной «девятке», ожидавшей за оградой. Ольга уселась на заднее сиденье, следователь сел рядом с ней. Хлопнула дверца, заворчал разбуженный двигатель. Машина тронулась с места и скрылась из глаз.

Еще одну минуту в холле царило молчание. Потом Светлана откашлялась и негромко сказала:

Все задвигались, разом заговорили, словно вышли из транса. А я подняла руки и вытерла мокрые щеки. Не знаю, почему, но слезы текли по лицу без остановки.

Мы сидели во дворе больницы и обсуждали с Игорем последние новости.

— Вот гадина! — бушевал Игорь. — Шарахнула мужика по башке гантелью, ограбила и слиняла в Москву!

— Да, — согласилась я. — Далеко пойдет девочка. — Посмотрела на Глеба и сердито спросила: — Какого черта ты не дал мне сказать?

— А что бы ты сказала? — Я невнятно замычала, подбирая нужные слова. — Вот именно, — припечатал Глеб.