Солнце и луна

Хью отправился, куда было сказано, по пути обзывая себя последними словами. Мало того, что ворвался в неподходящий момент, так еще и устроил целое представление, чтобы охладить пыл Олдоса. О чем только он думает? Впрочем, он не думал. Он действовал инстинктивно. Так самец встречает соперника угрожающим рычанием. Все было бы логично, если бы он защищал то, что принадлежало ему по праву, но в этой игре Филиппа была предназначена Олдосу, а ему светили разве что ветвистые рога.

Хью тяжело вздохнул. Он солдат по натуре, ему по душе открытый бой. Куда ему до прирожденных шпионов с их неизменным хладнокровием и умением разыграть как по нотам любую сцену! Странно уже и то, что он до сих пор не засыпался! Иное дело Филиппа. Это ее первое задание – и она уже достигла большего, чем он, когда бы то ни было. Возможно, лорду Ричарду стоило предоставить ей действовать в одиночку, на свой страх и риск. По крайней мере, он не путался бы у нее под ногами.

Филиппа услышала, как звонят к заутрене. Притворяясь спящей, она не шевелилась до тех пор, пока не заскрипели кожаные крепления кровати, и только потом рискнула открыть глаза.

Хью сидел спиной к ней в проеме полураздвинутого полога. Вот он провел пальцами по волосам, убирая их с лица. Влажная рубаха натянулась на спине. Поднимаясь по ночам, он всегда старался вести себя очень тихо, не подозревая, что Филиппа тоже не спит, попусту растрачивая время, отведенное на отдых. Когда это случилось с ней в первый раз, она решила, что все дело в чересчур мягкой перине, но постепенно поняла, что просто не в силах уснуть, когда Хью так близко. Стоило только протянуть руку – и произошло бы то, чего не случилось между ними тогда, во фруктовом саду.

Прежде Филиппе не приходилось видеть мужчину в нижнем белье и уж тем более спать с ним в одной постели. Когда в первую ночь Хью начал раздеваться, она испугалась, что он разденется догола, так как многие предпочитали летом спать без всякой одежды. Он улегся в рубахе и исподнем, к ее великому облегчению и тайному разочарованию. Полуголый грузчик или водонос в закатанных штанах – этим и ограничивалось ее представление о мужской наготе, а что скрывалось под этими последними одеждами, она знала лишь по репродукции картины «Адам и Ева до грехопадения», скандально известной полной наготой персонажей. Помнится, они с Адой жадно рассматривали обнаженного Адама (на картине очень похожего на Еву очертаниями фигуры, за исключением того, что в паху у него имелся забавный отросток размером с палец). Девочки долго размышляли, зачем нужна эта странная деталь. Из непристойных песенок следовало, что отросток идет в дело во время встреч с падшими женщинами.