Солнце и луна

 – Хью озадаченно потер подбородок. – А при чем тут змеи?

– Процесс требует введения веществ органического происхождения. Впрочем, это сложно для понимания.

– А талисман зачем? – вмешалась Филиппа.

– Талисман? Ах, magico cerchio! Магический круг. Это еще сложнее.

– Мы не так уж глупы, чтобы не понять объяснений, – заметил Хью.

– Мало кто способен это понять, сколько ни объясняй, – вздохнул итальянец. – Большинство метафизиков открещиваются от этого, как от черной магии. А это наука, разве что старая как мир! Ведь вам приходилось слышать о философском камне?

– Как же, как же! – воскликнула Филиппа. – Выходит, вы тоже стараетесь получить золото из свинца?

– Это лишь ничтожная часть великого поиска! Я работаю над эликсиром жизни, а также надеюсь создать алка-бест – вещество, способное растворить все, что угодно.

Он углубился в детали, из которых Филиппа сумела понять лишь главное: Орландо Сторци поставил целью разгадать давно забытые секреты тех, кого когда-то называли «сыновьями Гермеса». Теперь только в древних фолиантах можно было отыскать сведения о результатах их смелых экспериментов и крупицы их философии, утверждавшей, что все в природе несет в себе элемент универсальной движущей силы. Ее активной составляющей считалась сера, а пассивной – ртуть. Если бы удалось, разложив, воссоединить на новой основе эти два антипода, возникло бы нечто принципиально новое и бесценное для науки. Сам же процесс, по словам Орландо, означал алхимическое слияние, нечто сродни слиянию мужского и женского начал.

Эта лекция не только не прояснила дела, но еще больше озадачила Филиппу. Каким образом опыты древних философов могли помочь королеве Элеоноре совершить государственный переворот? И почему Орландо вдруг так разоткровенничался после решительного отказа говорить на эту тему?

– Вообразите себе Солнце и Луну. Трудно найти тела, более непохожие по своей природе. Точно так же мужчина и женщина, активное и пассивное начала. Их слияние – это всегда магия, она создает нечто совершенно иное, она творит!

Под его лукавым взглядом Хью поспешно выпустил руку Филиппы.

– Интересно, интересно… – пробормотал он смущенно. – Но все это слишком высокие материи, синьор. Почему вы явились сюда? Разве нельзя было заниматься этим в Риме?

– Моя лаборатория сгорела, – сокрушенно поведал итальянец.

– И причиной тому были ваши опыты?

– Увы! – Он еще больше помрачнел и перекрестился. – Мой помощник погиб в пламени. Все отвернулись от меня, осыпали упреками и насмешками, говорили, что мои опыты не только опасны, но и нелепы. У меня не осталось ни денег, ни крова – что мне было делать? Потребовался богатый покровитель.

– Чистая ртуть дорого стоит, – заметил Хью.