Дом Солнц

— Лихнис, в послании Геспера говорится конкретно о Невме. Про Каскада и Каденцию он знать не мог, а о Фантоме Воздуха знал.

— Знай Геспер о других роботах, он велел бы отдать себя им в руки. Каскад и Каденция такие же, как он, и наверняка понимают, что для него лучше. Геспер велел нам позаботиться, чтобы его записи и зарисовки попали к машинному народу.

— Это не то же самое, что отдать им его самого.

— Можно весь вечер об этом спорить, и к согласию мы не придем. Это тем более бесполезно, пока не удастся еще раз поговорить с магистратом. Я вот не почувствовал в ней горячего желания устроить нам встречу.

— Мы же Линия, — напомнила я. — Первый раз просим вежливо, а если не получаем, то берем силой. Так мы поступали, поступаем и должны поступать впредь.

— Должны терроризировать тех, кто слабее?

— Наша долгая история дает такое право. — Я слушала себя и морщилась. Сама ведь ненавижу, когда другие шаттерлинги предлагают использовать силу там, где не помогает дипломатия. Ненавижу, когда собираются терроризировать слабых, как выразился Лихнис. Только ведь это ради Геспера. Пусть никто не мешает его восстановлению.

— Вот начинается! — шепнул мой возлюбленный.

— Музыка. Песня дюн.

Лишь теперь я уловила гул, хотя он, наверное, нарастал уже несколько минут и наконец достиг порога слышимости. Лихнис не ошибся: большинство участников встречи ушли в башню, а оставшиеся на площадке, совсем небольшая группа, молчали. Звук казался мне потусторонним — низкий, скорбный, он менял тональность, как заунывная сирена.

— Это ветер? — пролепетала я, не решаясь повысить голос.

— Нет, не ветер. В штиль слышно еще лучше.

— Ты же здесь не бывал.

— Здесь — нет, зато бывал на других планетах с дюнами. Ты тоже бывала, но, верно, не в то время. Как ни крути, в мире еще много неизведанного. Ради этого и стоит жить.

— Если шумит не ветер…

— Суть та же, что в лавинах, — с благоговением зашептал Лихнис. — Осыпается подкорковый слой дюны. Правильное название такого рельефа — барханы, или волнообразные дюны, и они могут петь. Осыпающиеся песчинки резонируют с внешним слоем, который начинает вибрировать, как кожа большого барабана. Вибрация передается осыпающимся песчинкам, они синхронизируются. Внешний слой вибрирует сильнее и возбуждает прилегающие воздушные массы. Получается такая вот музыка, — объяснил он и, немного помолчав, добавил: — Здорово, правда?

— Здорово и страшно.

— Как и все лучшее на свете. — Лихнис снова затих, а потом сказал: — Я сейчас разговаривал с Минуарцией.

— Ты всегда к ней неровно дышал.

— Смотреть я смотрел, а руками не трогал. Суть в том, что я задумался над ее словами.