Утомленное солнце

И к тому моменту, когда Артем подлетел к своему аэродрому, в воздух уже поднялась дежурная пара. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день… Он помахал крыльями – два раза с коротким интервалом, выдержал паузу, снова махнул. Это был условный знак «я – свой» на вчерашний день. Но на сегодня-то уже установлен другой пароль, а он его не знает. А если б и знал, никто не поверил бы летчику, пилотирующему фашистский самолет…

И все же Артем пошел на снижение. Он еще не погасил скорость, но уже выпустил шасси. Демонстрация того, что он будет садиться. А «Яки» уже над ним. Оба на хвосте. Машут крыльями. Дескать, выхода у тебя нет, фашист проклятый, так что садись и не дергайся… Артем облегченно перевел дух. Больше всего он боялся, что его атакуют…

Он мягко посадил самолет, остановился на самом краю взлетной полосы. И только сейчас почувствовал навалившуюся усталость. Боевой запал иссяк, и в ушибленную ногу тут же вернулась боль. И рука ныла – мочи нет. Голова кружилась, к горлу подкатывала тошнота. У него даже не было сил, чтобы самостоятельно покинуть кабину. А к самолету на всех парах неслась полуторка с автоматчиками на борту. С Артемом не церемонились. Сильные руки выдернули его из кабины, сбросили на траву под крылом самолета. Над ним нависло злорадная физиономия капитана госбезопасности Андреева.

– Гудимов?! – ошеломлено протянул особист.

От удивления его нижняя челюсть отвалилась.

– Так точно, товарищ капитан… Майор Гудимов с задания вернулся…

– Почему в немецкой форме?

– А чтобы «мессер» лучше слушался…

– Откуда немецкий самолет?

Андреев сунул свой пистолет в кобуру. Автоматчики перевели оружие в положение на плечо. У Артема не было сил подняться.

– Угнал…

– Так не бывает.

– Если очень захотеть, то бывает!

– Капитан, да что ж ты к нему пристал, твою мать!

Это был голос Дудина. Он растолкал солдат, прорвался к Артему, подал ему руку, чтобы помочь подняться.

– Гудимов, мать твою! Вернулся!

Командир полка обнял его. Обессиленный Артем повис на нем, как на вешалке. Его снова вернули на землю. Он смутно помнил, как над ним склонился военврач третьего ранга Давлатян. На этом он потерял сознание.

Артем приходил в себя, когда его везли в машине, когда на носилках заносили в палатку медсанчасти, когда укладывали на матрас. Но каждый раз он снова терял сознание – настолько был слаб."

"Но уже на исходе следующего дня он чувствовал себя отлично. Побаливала нога, зато рука как новая, хоть сейчас повязку снимай Усиленное питание насытило его жизненной энергией, мягкие руки медсестры поднимали настроение. Но все испортил особист, прибывший по его душу из штаба дивизии. Пришлось Артему давать длинные объяснения, что да как. Но ему не очень-то верили.