Темное солнце

— Не хватало нам ссоры с Владиславом, — сказал фон Ансбах мрачно.

— Именно, — подтвердил великий комтур. — И это как раз тогда, когда мы стягиваем наши силы. Нет, ни в коем случае нельзя подать ему повода.

Мадленка похолодела. Кто-то неслышно вошел в зал, и она невольно обернулась. В дверях стоял Боэмунд фон Мейссен.

— И что мне делать? — спросил великий комтур, дергая щекой.

Мадленка неожиданно вспылила.

— Что делать? Вы, христианские рыцари, сидите в самом мощном замке на свете — и дрожите перед каким-то жалким старым епископом! Мне стыдно смотреть на вас.

Рыцари изумленно переглянулись. — А ведь он прав, — словно нехотя молвил хронист Киприан.

— Но магистр еще у императора, — напомнил великий комтур. — Мы не можем рисковать.

В это время крестоносцы готовились к очередной войне с Польско-Литовским королевством, и магистр ордена отправился заручиться поддержкой у могущественных повелителей Европы. Сама война началась в следующем, 1422 году, но ни к чему не привела.

— С другой стороны, — продолжал комтур, — он как-никак наш единственный свидетель.

— Который ничего не стоит, не забывайте, — со смешком вставил синеглазый.

— Так что же, ты предлагаешь его отдать? — с раздражением спросил фон Эрлингер.

— Отдать? Нет, зачем же.

— То есть дать им заподозрить, что мы покрываем убийцу. Так, что ли?

— Необязательно. — Боэмунд фон Мейссен улыбнулся одними губами.

— Епископ у ворот, — напомнил рыцарь, имени которого Мадленка не знала. — Впустить его?

— Пусть ждет, — приказал комтур и обратился к фон Мейссену: — Ну, что ты посоветуешь, брат?

— Предоставьте епископа мне, — сказал синеглазый, недобро усмехнувшись, — и, ручаюсь вам, он уйдет удовлетворенный.

Какое-то время старый Конрад и молодой беловолосый крестоносец мерили друг друга взглядами. Великий комтур сдался первым."

"— Хорошо, — сказал он. — Но мальчишка должен остаться здесь, а этот Флориан — убраться восвояси, и чтобы я дольше его не видел.

— Будет сделано. Эй, кто там, позовите сюда Альберта. И поживее!

Менее чем через час епископу Флориану было передано, что его ждут в большом зале замка.

Мадленка, хоть ей и строго-настрого запретили попадаться послам на глаза, ускользнула из своей комнаты и спряталась в соседнем зале, за дверью. Оттуда ей был прекрасно виден Боэмунд фон Мейссен, развалившийся в кресле великого комтура. На столе перед Боэмундом лежало блюдо с темным виноградом, выращенным кудесником Маврикием, и крестоносец отщипывал от кисти ягоды и отправлял их в рот, нимало не заботясь о том, какое впечатление это производит на окружающих. Губы его от винограда сделались совсем лиловыми.

Мадленка подозревала, что мстительный Боэмунд замыслил в отношении ее какую-то пакость и ей хотелось бы знать, какую.