Соль под кожей. Том второй (СИ)

Пытаюсь найти сигарету, но вспоминаю, что Марина оперативно от них избавилась. — У меня с ним тёрки, к тебе это вообще никаким боком. Просто интересно, что за крендель.

— Не трогай его, Шутов. — В теории мои слова должны были бы полностью ее расслабить, но Марина как будто только еще больше распалилась.

— Ага, значит, тут у тебя шкурный интерес.

— Ты ни хрена не знаешь про мою жизнь, понял?! — Она встает на ноги, быстро находит взглядом разбросанные вещи и так же быстро одевается. — Или, типа, если у меня с пиздой проблемы, то я не человек и любить не могу?!

— Заметь, я ни слова про тебя не сказал. — Спорить с ней не интересно. Даже голос повышать лениво.

— Надеюсь, ты не собираешься распространятся о наших свиданиях?

— О тех, что были тогда или имеешь ввиду эти вялые потрахушки? — Блять, как же курить хочется. Моя Лори, наверное, уже вся из себя ёрзает от нетерпения в кинотеатре.

— Я пытаюсь вести нормальную жизнь! — выкрикивает Марина. Секунду назад стояла у порога, но вернулась обратно. Ходячий мем: «А я еще не договорила».

Мне плевать, что и как она пытается, но удержаться от инстинктивного смешка все равно не получается. Марина несколько раз громко втягивает воздух через нос, а потом нервно смеется.

— Это мой ребенок, понятно тебе?! — Больше не смеется — плачет и дрожит в слабых конвульсиях. — Ты просто… господи, ну почему это должен был быть именно ты, Шутов?! Вселенная решила, что твой гениальный мозг не должен кануть в лету?

Она вскидывает руки, обращаясь к моей уродливой люстре.

Я бы с удовольствием поржал над этим представлением, но мозги, пусть и с опозданием, но начинают раскручиваться на всю катушку.

Марина не пьет.

Категорически запретила мне курить.

Сказала, что залетела.

И обвинила меня в том, что залетела.

Или что это, блять, сейчас было?"

"— Ты залетела? — Наступает моя очередь подниматься, но в отличие от Марины, времени и сил мне на это требуется больше. Даже не знаю, почему она до сих пор в моем номере, потому что давно могла бы сбежать. — Марин, чё за хуйю ты сейчас сказала?

Она сначала широко открывает рот, как будто собирается в ответ обложить меня матами (я помню, что в свое время она умела просто таки мастерски ими объясняться), но потом сжимает губы и медленно, как будто ее одолела та же боль, что и меня, подносит ладонь к лицу.

Закрывает рот.

Медленно мотает головой, как будто отрицая несправедливый приговор. «Нет, нет!» — буквально орут ее округлившиеся, наполненные слезами глаза.

— Отвечай, блять.

— Ты не знал? — вопрос, который она пытается сама же и отрицать. — Ты не знал, господи… И про Вадима спросил… не из-за этого?

— Это мой ребенок? — Перед глазами все плывет, потому что боль становится уж абсолютно невыносимой.

Это ебаный сюр.