Соль этого лета

— Музыку включи погромче, пожалуйста."

"Не хочу, чтобы он слышал моë судорожное истеричное дыхание.

Выкручивает звук радио.

«Девочка, ты слишком много на себя взяла…».

Знакомая. Ваня пел. Тогда у бассейна. Когда меня обнимал этот двуличный мальчик.

Слезы текут по лицу.

Глава 36. Лёд внутри

Глядя вслед отъезжающей тачке, я просто охереваю…

Что произошло вообще?!

Бросаю взгляд на машину Беса.

Первый порыв — догнать, выяснить. Нет, это второй. Первый — догнать, вхерачиться в его тачку и втащить ему в морду.

Но ключи у меня не с собой!

Пацаны подходят.

— Она с Рустамом уехала, что ли?? — распахивает удивлённо глаза Ромка.

— Плакала, говоришь? — уточняю ещё раз у Яши.

— Мне так показалось. Тёмные очки, глаз не видел.

Веду растерянно ладонью по волосам, вспоминая наш разговор.

Ну, психанул немного… Что произошло-то?!

— Вы поругались?

— Ну так… Она сказала тормозить.

— В смысле?!

— Да я не знаю — в каком смысле! — срываюсь я на эмоции, пиная покрашенную шину с цветами. — Откуда я знаю?! Короче, я за ключами и за ними.

Но парни дёргают назад, скручивая.

— Э!

— Тарханов!

— Никуда не поедешь.

На адреналине меня это выбешивает ещё сильнее. Я дергаюсь, начинается потасовка. Но их двое, они быстро сбивают меня с ног, присаживая на шину.

— Остынь!

— Звони ей.

— Выключила телефон, — сглатываю ком в горле.

— Рустаму тогда!

— И что — по телефону ему в морду дать?!

— Попроси, чтобы он ей трубку передал.

— Нет у меня его номера!

— У меня есть, — достаёт телефон Шмель, — он теперь на стенде, как ответственный за пожарную безопасность нашего этажа. Вбил на всякий.

Нажимаю дозвон.

— Слушаю.

Громкая музыка на фоне становится тише.

— Это Марат. Алëне трубку передай, будь любезен, — с усилием произношу я.

— Хм… Мне кажется, у нас с тобой спарринг не закончен. Что думаешь по этому поводу?

— Да легко! — подскакиваю на ноги. — Возвращайся. Прямо сейчас выйдем на татами!

— Блять, чего ты несёшь? — недоумевая переглядываются пацаны.

— Алëне — трубку, — требую я.

— Она не хочет.

Скидывает.

Внутренности замораживает до острого осколочного состояния. Всë скребет и царапает внутри этим льдом.

Ну, ты же дала мне руку. Ты ушла со мной. Ты беспокоилась обо мне.

Что это?!

— Я не понимаю! — это больше всего убивает.

— Ну давай трезво подумаем? Ростовская была очень расстроена. Плакала. Говорит с тобой не хочет. Если бы вопрос был не в тебе, то она бы ответила, а не динамила. Где-то ты лихо накосячил.

Отрицательно качаю головой.

— Значит, Рустам ей наплел что-то. Или не Рустам, я не знаю.

— Бесу звони, — пинает по кроссовку Шмель.

— Зачем? — не соображаю я ничего от боли внутри.

Но номер послушно набираю.

— Бессо… Дай адрес Аленки, пожалуйста, — без предисловий прошу я.

Бес молчит.

— Мне очень нужен её адрес.