Сокровище

Мне совсем не хочется завтракать, но было бы невежливо об этом сказать, ведь ясно, что Мароли очень старалась. К тому же кто знает, когда нам еще представится возможность поесть?

– Пойдем, Тиола, – говорю я, протянув к ней руку. – Давай посмотрим, не приготовила ли твоя мама рулеты с парфиром.

– Да, да, она их приготовила! – Тиола хлопает в ладоши. – И думаю, они уже достаточно остыли, чтобы можно было их есть.

– Тогда пойдем полакомимся ими. У меня уже слюнки текут.

– Это потому, что моя мама готовит самые лучшие рулеты с парфиром на свете.

Я собираюсь сказать, что так и есть, что они и впрямь лучшие – ведь, живя в Адари, я перепробовала множество этих сладких рулетов и мне есть с чем сравнивать, – но тут до меня доходит, что для них я явилась сюда впервые и вообще не должна знать, что собой представляют рулеты с парфиром.

От этой мысли мне становится немного неуютно, но я стараюсь не обращать на это внимания и, идя вместе с Тиолой на кухню, говорю:

– Мне не терпится их отведать.

Когда мы входим в столовую, все уже сидят за столом, завтракая и болтая с Арнстом и Мароли. Усевшись, я оглядываю лица наших друзей, пытаясь понять, как они себя чувствуют.

Похоже, все они чувствуют себя нормально. Флинт и Джексон сидят на противоположных концах стола, что, к сожалению, в последнее время стало для них обычным делом, но в других отношениях их поведение кажется совершенно нормальным, так что я не знаю, что мне об этом думать. Иден и Хезер подались друг к другу и разговаривают о чем-то таком, чего я не слышу. А Мэйси… Мэйси выглядит так же, как выглядела вчера.

Ее зеленые волосы торчат в разные стороны, глаза густо накрашены черным точно так же, как вчера, к тому же сегодня она накрасила губы черной помадой, а ногти – черным лаком.

По какой-то причине это идет ей не меньше, чем прежняя радужная окраска и глиттер, который она так любила, когда я встретилась с ней в Кэтмире, – она и теперь выглядит так же классно. Но меня все равно охватывает грусть.

Тьфу. Неудивительно, что она и Хадсон так дружны. Несмотря на все их внешние различия, они оба одинаково смотрят на всю эту хрень. И он, и она заперли ее глубоко-глубоко в своих душах и выставили везде таблички «вход воспрещен», чтобы страдать в одиночку.

И тот факт, что они здесь не одни, не облегчает дела, как бы мне ни хотелось, чтобы все обстояло иначе.

Однако для меня это важно, и, как только мы поможем Мекаю и Лореляй, я четко дам им обоим понять, что я горгулья – и что терпения во мне не меньше, чем в камне. И хотя им обоим с избытком хватает решимости, я готова подождать и сыграть роль стены, на которую они смогут опереться, когда захотят пустить кого-то внутрь своих душ.