Сокровище

Мне с каждым разом становится все легче.

На сей раз, когда я считаю от двадцати до одного, это работает. Я чувствую, как моя тревога отступает, как страхи, роившиеся в голове с тех пор, как я проснулась, медленно скукоживаются до тех пор, пока снова не становятся управляемыми.

Но я все равно опять начинаю считать до двадцати и делаю еще один долгий осторожный вдох и еще один выдох.

Затем я упираюсь лбом в грудь Хадсона.

– Спасибо, – шепчу я.

– Тебе не за что меня благодарить. Ты сделала все сама.

Это неправда – на этот раз я действительно летела в тартарары, и он помог мне приземлиться, не долетев до дна, самой бы мне это не удалось. Он поддерживал меня, как поддерживает всегда, и, когда он обвивает руками мою талию и покрывает поцелуями мою макушку, я говорю себе, что этого достаточно.

Во всяком случае, до тех пор, пока он не говорит:

– Я знаю, ты все еще беспокоишься из-за того, что видела при Дворе Вампиров, но я уверяю тебя, Грейс, тебе не о чем беспокоиться.

Внутри ты просто огромная парфирина

– Дело не в том, что я беспокоюсь, – говорю я через несколько секунд. – А в том, что мне непонятно, почему ты не хочешь поговорить об этом со мной.

Хадсон отвечает не сразу. Вместо этого он смотрит поверх моей головы на зеркало, в котором он не отражается и в котором нельзя увидеть выражение его лица. Повисает молчание – такое долгое, что я невольно начинаю гадать, пытается ли он найти подходящие слова для ответа на мой вопрос или придумать правдоподобную ложь.

Но в конечном итоге он не делает ни того ни другого. Он просто улыбается мне и говорит:

– Время нас не меняет. Оно просто раскрывает нас.

Несколько секунд мне кажется, что я неправильно расслышала его. А затем до меня доходит.

– Это цитаты? Ты собираешься вспоминать цитаты, в которых речь идет о времени?

– Ты знаешь, откуда эта цитата? – спрашивает он, и по его глазам я вижу, что настроен он очень серьезно, о чем бы ни шла речь.

– Понятия не имею, – отвечаю я.

Он отстраняется, запускает руку в волосы.

– Эта цитата из блокнота швейцарского драматурга Макса Фриша.

– Понятно, – говорю я, повторяя про себя эту цитату и пытаясь понять, что он имеет в виду. Обычно я мастерица разгадывать загадочные хадсонизмы, но этот ставит меня в тупик.

– Я хочу раскрыться перед тобой, Грейс. Хочу рассказать тебе все, что у меня на уме. Но я просто не могу этого сделать, как бы мне того ни хотелось.

Несколько секунд я ничего не говорю, пытаясь понять, куда он клонит. Я понимаю, что это что-то важное, но я просто еще не въезжаю. Наконец за неимением предположений получше я спрашиваю:

– Это касается Двора Вампиров?

– К черту Двор Вампиров, – коротко бросает он. – Мне неважно, чего они там хотят и чего ожидают. И тебе тоже не должно быть до этого дела.