Сокровища Валькирии: Стоящий у Солнца

Тут же присел, выглянул снизу – противника не было видно, но овчарка метнулась за глыбы, кого-то рвала…

Если это были люди Тарасова, преследующие Русинова, то их должно быть трое. Где третий?.. Он привстал, осматривая пространство впереди себя, и тут заметил, что Раздрогин поднялся из-под своего камня с пистолетом в руке.

– Кто там? – негромко окликнул он.

Третьего, наверное, не было…

– Мамонт! – не высовываясь, отозвался Русинов.

Раздрогин опустил пистолет, поставил на предохранитель, навалился спиной на камень.

Русинов вышел из укрытия, но тут к нему бросилась овчарка. Еще бы мгновение – вцепилась в горло, но Раздрогин крикнул:

Собака следила за каждым движением, хрипло рычала, но голос хозяина был крепче поводка. Русинов приблизился к Раздрогину и вдруг увидел, что изо рта по бороде у него течет кровь.

– Ты почему здесь? – тихо спросил он.

– А ты? – вместо ответа спросил Русинов.

Раздрогин промолчал, кивнув на убитого:

– За мной… Дай перевяжу. У тебя пробито легкое.

Тот закашлялся, отплевал кровь.

– Не нужно… Все внутрь идет… Отек… Автоматы забери, трупы – под камень…

Русинов опрокинул первого убитого – тот самый конвоир, что высадился на свертке ждать «опель»… Сволок его меж глыб, туда же притащил второго, тоже знакомого: во время допроса бил по животу и печени… Забросал камнями. Раздрогин сидел отстраненно, прикладывал снег к груди…

– Их было трое… Где еще один? – спросил Русинов.

– В горах лежит, пошли, – отозвался Раздрогин и поманил рукой собаку.

Русинов забросил автоматы за спину, хотел помочь Виталию, однако тот отстранил его руку, пошел сам. Двигался медленно, от дерева к дереву, сплевывая на снег набегавшую кровь. Овчарка шла впереди – куда-то вела, потому что Раздрогин держался ее следа. Через полкилометра он выдохся, долго стоял, прислонившись к дереву, потом сказал, будто сопротивляясь какой-то внутренней мысли:

На подъеме он начал задыхаться, и тогда Русинов подставил ему плечо. Раздрогин обнял его за шею, но повисал еще не сильно – сопротивлялся слабости.

– Сам виноват… Поспешил…

Не договорил, потряс головой. В груди булькало и шипело, будто разорванный кузнечный мех. Живыми на лице оставались лишь глаза… Овчарка между тем тянула в гору, изредка останавливалась, прослушивая пространство впереди. Один раз Виталий вдруг остановился, посмотрел на Русинова так, словно только что обнаружил его рядом с собой.

– У тебя срок вышел! – сказал он. – Тебе же пора уходить! Ты дал слово!..

Потом махнул рукой, прикрыл глаза, переждал боль. Русинов понял, что можно не отвечать…

Овчарка вывела их к трупу третьего преследователя. Ни слова не говоря, Раздрогин прислонился к дереву, опустился по нему на землю.