Сокровища Валькирии: Стоящий у Солнца

Тогда Русинов запрыгал через лужи, чтобы не намочить босых ног, встал между быками и попытался ухватить своего за повод. Однако чужой разогнался и вонзил рога ему в спину…

Русинов проснулся от боли и сразу же увидел перед собой Ольгу. Яркое утреннее солнце, вывалившись из-за хребта, пронизывало сетчатые стенки палатки тончайшими лучами. Он с трудом пошевелил головой: боль, словно огненная спица, прокалывала основание черепа и позвоночник между лопаток. Вчерашние земельные работы не прошли даром…

– Я подумала, вы обманули меня, – сказала Ольга. – Переворачивайтесь на живот, сделаю массаж.

– При острой боли нельзя, – проговорил он.

– Можно, – заявила она и помогла ему перевернуться. Руки у Ольги были шершавыми и властными. Она села на Русинова верхом, заставила его максимально прижать подбородок к груди и сильными движениями снизу вверх размяла шею, затем простучала ее ребрами ладоней и перебралась к лопаткам.

– Невралгия, да еще и застарелая, – сказала она. – Спать нужно только на досках, а у вас тут перина…

Ее ворчание отчего-то было приятным, успокаивало боль и наполняло утро предощущением счастья.

– Сегодня в обед я вас распну на «голгофе», так и быть…

– У дяди Коли будет перерыв… Полежите так, я мазь принесу!

Ольга принесла какую-то мазь в широкогорлом флаконе, намазала ее на свои ладони и стала медленно и бережно втирать в кожу на позвоночнике. И настроение у нее стало мягче, и голос нежнее…

– Это вытяжка из грязей Мацесты, – пояснила она. – Теперь жуткий дефицит… Цените!

– Ценю, – пробормотал он, прикрывая глаза и слушая ее руки.

– Откуда же вы Авегу знаете, Александр Алексеевич? – неожиданно спросила Ольга.

– Мой пациент был, в клинике, – сдержанно объяснил он.

– Тогда ясно, – не сразу проронила она. – Теперь вставайте! Позавтракаем, и мне пора к пациенту.

– Да, пора! – Он сел, пошевелил шеей, руками – боль отступила, но ослабла подвижность позвонков. – Мне сегодня надо в Ныроб съездить…

– В Ныроб? – удивилась Ольга. – А как же «голгофа»?

– Я до обеда обернусь! – заверил он. – И делайте со мной что хотите.

– Нет уж, пока Петр Григорьевич не приедет – не уезжайте, – то ли попросила, то ли потребовала она. – Я боюсь остаться одна!

– А со мной – не боитесь? – засмеялся Русинов.

– Лучше уж с вами, чем одной…

– Но вчера вечером напугались!

– Я не напугалась! – с иронией заявила Ольга. – Показалось, что вы… какой-то странный человек. Вы себе на уме, вам трудно доверять. И не знаешь, что ожидать. Признайтесь, вы ведь скрытный человек?

– Вы правы, Ольга, – серьезно сказал Русинов. – Жизнь заставляет. Но и вы тоже… скажем, не очень открытая и простая.

– Я глупая как пробка! – возразила она. – А язык мой – враг…

– Одевайтесь! – приказала Ольга и вышла из палатки.