Сокровища Валькирии: Стоящий у Солнца

 – Старушка моя, Любовь Николаевна…

– Странная фамилия. – Иван Сергеевич достал из рюкзака бутылки и булку хлеба. Надо было отвлечь его малозначащим разговором.

– Это не фамилия. – Мамонт поставил на стол два стакана. – Это титул. Кто носит соль – Авега, кто ходит под землю – Варга…

Иван Сергеевич налил водки по четверти стакана, однако Мамонт взял бутылку, долил по полному.

– Ты сопьешься, брат, – заметил Иван Сергеевич.

– Но я же хоть и изгой, да не половинкин сын, – пробурчал Мамонт.

– Ну что, пьем за сокровища? – спросил Иван Сергеевич, поднимая стакан.

– Пошли они, эти сокровища, – мотнул он головой. – Давай за встречу, что ли…

Мамонт пожадничал, отпить смог лишь половину стакана, и то с мучением вталкивал, вгонял в себя горькую, солоноватую водку. Потом, как алкоголик, отщипнул хлеба, занюхал, но есть не стал.

– И водка не лезет, – прокомментировал он. – Ничего теперь не лезет… И так пусто на душе! Вроде и сердце не бьется. Слушаю – не слышу. А в голове – пожар… Эх, Ваня!

– Значит, «сокровища Вар-Вар» все-таки существуют? – осторожно спросил Иван Сергеевич.

Мамонт подумал, глядя в стол, снова помотал головой:

– Нет, меня обманули… Или я сам себя обманул, не знаю, не могу разобраться. Подвели к дверям, открыли – еще верил, надеялся, а как ступил за порог и пошел по залам – все и пропало. И вера, и надежда, и… Нет, только, пожалуй, любовь и осталась. Да и она вот исчезла…

Он сделал глоток из стакана, поморщился, отдышался. Иван Сергеевич терпеливо молчал.

– Как мальчишку меня обманули… Я ведь слово дал, отказался от всего! От своих гипотез, от убеждений… Теперь уехать должен отсюда навсегда, чтобы не раздражать гоев.

– А кто это – гои? – спросил Иван Сергеевич, чтобы поддержать разговор.

– Все, кто не изгои, – вздохнул Мамонт. – Гумилев их назвал пассионариями. Это когда они его наказали, чтоб не говорил лишнего. Видел мою старушку? Вот она и есть… Я ей по гроб обязан! Уговорила, чтобы оставили меня здесь до двадцать девятого августа.

– Почему именно до двадцать девятого?

– Ты что, забыл? – вытаращился на него Мамонт. – Инга же Чурбанова приедет! Ей восемнадцать исполняется.

– О да! – воскликнул Иван Сергеевич и умолк: навязчивый этот возглас прочно утверждался в мозгу и на языке.

– Хотя, возможно, и это напрасно, – сник Мамонт. – Ну приедет, встретится, а дальше? В эту пещеру я больше не ходок. Там мне делать нечего… А если еще Ольга не найдется, застрелюсь к чертовой матери. Я же больной стал, Иван. Эх, меня Авега предупреждал! «Не ходи, не разрушай мечту!..» Нет, поперся, дурак! А там одно золото.

– Неужели одно золото?

– Ну, не одно!.. Камни там, алмазы в воде лежат… Да что толку?

– Что же ты, Саня, искал тогда столько лет? – усмехнулся Иван Сергеевич. – Сокровища есть сокровища.