Сокровища Валькирии: Стоящий у Солнца

 – Забраться в огород?

Шутка ей не понравилась, оглядела подозрительно: возможно, туристы уже лазили по огородам…

– Понимаешь, жена молодая, ветер в голове… До зарезу бы букетик надо!

– Лучше спросить, – посоветовала продавщица. – Может, дадут… На том краю старуха живет одинокая. Помногу цветов садит. Только она слепая и неприветливая. Не знаю, даст, нет… Любовь Николаевна зовут.

На улице Иван Сергеевич подхватил Августу и повел в край, куда было указано. Дом и палисадник с цветами они отыскали не сразу, а спрашивать лишний раз не хотелось. Августа осталась у палисадника, а Иван Сергеевич вошел во дворик, поднялся на крыльцо и постучал в незапертую дверь. За стеклом показалась худощавая, с грубым лицом старуха.

– Любовь Николаевна? – спросил Иван Сергеевич.

Она приоткрыла дверь, оценивающе посмотрела на гостя и неожиданно протянула руку, ощупала его лицо, стриженую голову.

Не задавая лишних вопросов, он вошел в дом и остановился у порога.

– Хотел у вас цветов спросить, – помялся он. – У жены день рождения сегодня…

Вдруг боковая дверь распахнулась, и на пороге очутился измученный, поседевший человек с горящими глазами. Узнать Мамонта было трудно…

– Ваня, – сказал он. – Какие, на хрен, цветы тебе? Не валяй дурака. Это тот самый, Любовь Николаевна.

– Да вижу, что тот самый, – проронила она.

– Я тебе когда телеграмму посылал, Вань? – с болью и укором, совершенно чужим голосом спросил Мамонт. – А ты когда явился?.. Я вот теперь заболел.

– Погоди, Саша. – Иван Сергеевич обнял какое-то безвольное, расслабленное тело Мамонта. – Я тебе все расскажу… все по порядку.

Старуха повязалась белым платком, взяла корзину и гладкую высокую палку.

– По грибы пойду, – сказала она. – Маслята по старым дорогам пошли.

Старуха специально уходила из дома, чтобы дать им поговорить. Нужно было срочно избавиться от Августы!

– Любовь Николаевна! Там у палисадника моя жена. Возьмёте с собой?

– Да я не привыкла с людьми ходить, – заворчала она. – Одной лучше, никто не мешает…

– Очень прошу вас! – взмолился Иван Сергеевич. – Ну что ей слушать мужские разговоры?

– Думаешь, со слепой старухой интереснее будет?

– Пусть прогуляется! Она очень ласковая! Не в тягость…

Старуха махнула рукой и сняла со стены вторую корзинку.

Они остались вдвоем, смотрели друг на друга и молчали. Иван Сергеевич понял, что Мамонт действительно болен: за восемнадцать лет знакомства и дружбы он впервые видел его в таком состоянии.

– Кто у тебя там? – наконец спросил Мамонт, кивнув на улицу.

– Профессиональная разведчица, – усмехнулся он – язык не повернулся сказать «постельная». – Служит у двух господ и мне прислуживает. Не она, так бы и не свиделись.