Сокровища Валькирии: Стоящий у Солнца

– Зато у меня спирт есть с собой, – признался Русинов.

– Две литровые бутылки.

– Эх, пим дырявый! – выругался он. – Ты чего ходишь так-то? Взял бы больше – одна бутылка моя… а так не глотнешь – усекут сразу, и отлить не во что. В другой раз пойдешь – бери больше!

– Знаешь, брат, у меня же не магазин, – примирительно проговорил Русинов. – Знать бы, в городе больше купил.

– У тебя машина в руках!

Окончательно раздосадованный, серогон замолчал до самого барака. Там их встретили две взрослые овчарки и семь щенков месяцев четырех, но молча, будто не хотели понапрасну поднимать тревоги, если хозяин и гость идут мирно.

У небольшого костерка сидели четверо мужиков, курили самосад и играли в карты. На Русинова глянули мельком и, кажется, без интереса. Никто не бежал и не прятался, наоборот, из барака вышел пятый и присел к огню.

– Вот, Паша, человека встретил, – доложил серогон, обращаясь сразу ко всем. – Это тот, который в Кошгару ехал…

Мужики молча двигали картами. Они были чем-то похожи друг на друга и не похожи одновременно. Все бородатые, пропахшие сосновой смолой, не хмурые, но сосредоточенные, и возрастом от тридцати до шестидесяти. Если они и были уголовниками, то не блатными, не уркаганами – воров в законе не заставишь серогонить, жить в жуткой убогости и скрываться в уральской тайге. Скорее всего шоферы, – одним словом, из простолюдья, но каждый из них сидел в лагере, пережил неволю, конвой, мерзость скотского отношения к себе, ибо все это обязательно оставляет печать на лице и личности человека, независимо от его интеллекта, прежних условий жизни и воспитания. Вот этим они были похожи. Русинов сразу отметил, что у двух пожилых, играющих в карты, легкая форма шизофрении – характерные навязчивые движения и гримасы. Один то и дело морщил лоб, другой стягивал нос набок и скалил черные от чифира зубы. Позже оказалось, что он просто глухонемой…

– Нашел Кошгару? – наконец спросил Паша – мужик лет пятидесяти, с лицом аскетическим, костистым – больше похож на монаха-схимника, чем на уголовника. Если бы не глубоко посаженные, тяжелые глаза и не карты в руках, его можно было бы представить только возле икон…

– Нашел, – проронил Русинов. Он сидел возле костра и наблюдал за игрой, приглядываясь к серогонам.

– Посмотрел? – Паша, не в пример мужичку, не проявил никаких эмоций.

– Да, посмотрел, – уклончиво ответил Русинов.

Паша сдал карты, разобрал свои в огромной и сухой пятерне.

– Лобан! – позвал он. – Ты куда человека отправил?

Лобаном звали знакомого Русинову серогона.

– Как куда? В Кошгару! – с готовностью и смешком откликнулся тот. – Проводил до трактора!

Паша вдруг бросил карты на чурку, используемую вместо стола, и наконец обернулся к Русинову.