Сокровища Валькирии: Стоящий у Солнца

Овчарки даже темпа не сбавили, хотя лай был предупреждающим, дежурным. Русинов достал сухарь, разломил его на три части и бросил собакам.

– Вот, взятка вам, охраннички! Что же мне, под сосной ночевать? – Хлеб остался нетронутым, даже не понюхали, не отвлеклись – службу знали крепко…

Сумерки сгущались быстро, ночь спускалась на эту землю не с неба, а выходила из древнего бора. Прошло минут пятнадцать, прежде чем на дороге появился знакомый серогон с ружьем наперевес. Шел крадучись, мягко, вглядываясь в сумрак, – заметить Русинова под сосной было трудно.

– Эй, хозяин, – окликнул его Русинов, когда оставалось метров пятьдесят. – Выручай, прижали!

Мужичок расслабился, закинул двустволку за плечо и рассмеялся:

– Я-то думал – зверь!

В этот миг Русинов увидел сбоку от себя неподвижную человеческую фигуру возле сосны, в противоположной от серогона стороне. Мужичок-чифирист шел с прикрытием, причем брали сразу в ножницы. Отвлекая на себя внимание, серогон громко хохотал, свистел собакам и хлопал себя по ляжкам:

– Как на зверя лают! Думаю, мяска похаваем! Свежатины!

Человек у сосны бесшумно развернулся и скрылся в темноте. В последний момент Русинов явственно различил у него в руке черный силуэт автомата «АКМ». Ребята в бараке жили серьезные!

Собаки отошли к серогону и продолжали лаять.

– Харе! – рявкнул им мужичок. – Вали на хазу!

Похоже, овчарки признавали только жаргон, послушно смолкли, и две из них тотчас скрылись в бору. Одна же легла у обочины, зорко наблюдая за гостем. Выучка была исключительной. С такой охраной не то что участковому переловить всех беглых, а и взводу милиции тут нечего делать.

– Не нашел Кошгару? – спросил серогон, щеря беззубый рот. – Заблудился?

– Как же не нашел? Нашел! – сказал Русинов, отрываясь от сосны.

Серогон не поверил, засмеялся:

– Ладно тебе, нашел… Не притирай уши! А что пешкодралом-то идешь?

– Машина сломалась, – признался Русинов. – Иду одну запчасть искать.

– А-а, значит, не доехал, – определил серогон. – Ну, и слава богу. Хоть живой остался. Чай-то несешь?

– Чай есть – дело будет! – обрадовался он и попросил шепотом: – Дай пачку? Я где-нибудь тут притырю!

Русинов на ходу снял рюкзак, достал чай и подал серогону. Тот свернул в темноту, попыхтел – на дерево лазил, что ли? – и скоро догнал.

– Завтра чифирну! А много чаю несешь!

– Мало, две пачки осталось. – Русинов развел руками. – Не на машине, на себе несу.

– Ну ты в натуре! – возмутился серогон и побежал назад. Вернулся с чаем, сунул в руки. – Мог и больше взять, не тяжело… Я бы знаешь сколько мог его на себе унести? Полцентнера – делать нечего!

Серогоны были непричастны к исчезновению трамблера, а значит, и не запирали его в каменном мешке. Иначе бы чай-то уж точно выгребли – не удержались.