Сокровища Валькирии: Стоящий у Солнца

Она представляется мне как незаконнорожденная дочь России и Швеции. И ладно бы, от большой любви между ними… «Валькирия» родилась, извините меня… от секса с применением грубой силы.

Варберг отрицательно замотал головой:

– Учреждение фирмы согласовано с правительством России! Без всякого нажима с нашей стороны. Мы сделали предложение – нам не отказали.

– Еще раз простите за подобные сравнения, господин Варберг. – Иван Сергеевич сел напротив него. – Публичная женщина никогда не отказывает богатому клиенту. Как ни горько говорить об этом, явно наше правительство сейчас не отказывает никому, кто платит деньги. Я не обвиняю вас лично, господин Варберг. Но согласитесь, пользоваться беспределом в России для достижения своих целей безнравственно и неэтично. Это действительно напоминает Дикий Запад. В нашем государстве сейчас пожар, а как известно, тащить что-либо у погорельцев – великий грех. И эта истина относится… к общемировым ценностям.

Швед-переводчик делал свое дело, а другой, молчаливый, положил свою авторучку на блокнот и покатал ее пальцами. Это тоже был какой-то знак…

Варберг сделал длинную паузу и, выпрямившись, неожиданно улыбнулся, заговорил участливо:

– Давайте прервем нашу беседу, господин Афанасьев. Время – обедать. А вы не отдохнули с дороги. Простите мою невнимательность… Думаю, вечером мы продолжим беседу… При нашем офисе есть маленькая гостиница, и вам будет очень удобно. Поверьте, это вас ни к чему не обязывает.

– Благодарю вас, – проронил Иван Сергеевич. – Отдохну с удовольствием. Дорога была утомительная…

Они просили отсрочки! Похоже, «серый кардинал» был недоволен течением беседы и готовился сделать своему шефу разнос. Скорее всего молчаливый швед был не заказчиком и даже не финансовым королем, отпускавшим «Валькирии» щедрые кредиты, а представителем тех, кто платил деньги, сохраняя коммерческую тайну.

Провожая Ивана Сергеевича на второй этаж, где находилась «маленькая гостиница», Варберг неожиданно сказал почти на чистом русском языке:

– Мне будет жаль, Иван Сергеевич, если нам не удастся работать вместе. Я полон надежд!

И, словно прощаясь надолго, зачем-то крепко жал и тряс его руку.

Можно было этого не делать, но, как всякий лишенный свободы, Русинов непроизвольно стал обследовать железную дверь. Клепаная стальная плита – производство пятидесятых годов! – снабженная уплотнителем, намертво прилегала к металлической обвязке дверного проема: тот же, в свою очередь, был впечатан, влит в бетон, не потерявший крепости во влажной среде.

Он выключил фонарь – теперь надо беречь батарейки. Неизвестно, кто запер и насколько…

Насосная площадка под жестяным навесом была единственным местом, где сверху не капало.