Его сокровище

Когда мы впервые встретились, я бы истолковала его поведение как раздражение на меня, но у меня росло все большее подозрение, что я нравлюсь моему мужу.

Может, он заботится обо мне.

Я поерзала на подушке, пока наши тела не прижались друг к другу. Когда он не отодвинулся, я положила голову ему на плечо.

— Что ты делаешь, tesoro?

Мог ли он услышать, как забилось мое сердце при этом ласковом прозвище?

— Я… Устраиваюсь поудобнее.

— Поудобнее?

— Да, — сказала я.

— Хорошо. Устраивайся поудобнее.

Он сел так, что его рука обхватила меня. Затем я крепко прижалась к его груди. Он был теплым и успокаивающим, я таяла рядом с ним. Потом его рука провела по моим волосам, и я была почти уверена, что действительно умерла, а это был рай.

— Я готова к тому, чтобы в меня стреляли ежедневно, если после этого я буду в таком положении, — сказала я, глубже прижимаясь к объятиям Маттео.

Его хватка на мне усилилась.

— Не шути, блять, на эту тему.

Я провела носом по его горлу, удивляясь своей смелости.

— Кто сказал, что я пошутила?

Он вздохнул.

— Как насчет того, чтобы я пообещал обнимать тебя каждый день, если ты пообещаешь, что в тебя не будут стрелять?

— Договорились.

— Ты уверена, что тебе не нужно еще одно одеяло? — пробормотал он.

— Не тогда, когда ты здесь, чтобы согреть меня.

Он провел рукой по моей.

— Ты голодна?

Я наклонила голову так, чтобы встретиться с ним взглядом, и осторожно подняла руку, чтобы обхватить его лицо. Маттео прильнул к моей руке, и мое дыхание ускорилось.

— Есть кое-что, что мне нужно.

— Что? Что угодно, — серьезно сказал он.

Я закусила губу, мое сердце заколотилось. Адреналин, полученный ранее, должно быть, смутил мой разум, потому что я ни за что бы не сказала это вслух.

— Поцелуй.

Маттео моргнул.

— Что?

— Я хочу поцелуй.

Его брови нахмурились, и я затаила дыхание, уверенная, что он мне откажет. Но затем его рука обхватила мое лицо, большим пальцем он провел по моей щеке.

— Если это то, что тебе нужно, как я могу тебе отказать?

Он наклонил мое лицо, его губы встретились с моими с мягкостью, столь контрастирующей с его типичной резкостью, и я задалась вопросом, была ли эта его скрытая сторона только для меня. Я бы верила в это, даже если бы все было неправдой, потому что то, как он прижимал меня к себе, я никогда бы не хотела забыть.

— Черт, мне не следует этого делать, — сказал он между голодными поцелуями.

Я всхлипнула и провела пальцами по его волосам, дергая их.

— Ты должен.

— Ты ранена, — он осыпал мою челюсть горячими поцелуями.

— Нет.

Я обвила руками его шею и боком прижалась к нему, чувствуя, как его твердость прижимается к моему бедру. Доктор Амато перевязала мое колено, чтобы стабилизировать его, но в остальном со мной было все в порядке.