Сокровища чистого разума

Йорчик судорожно сглотнул. И тут же вздрогнул, разглядев лежащую посреди улицы женщину. Или показалось? На лбу выступила испарина. Да, пожалуй, показалось, посёлок ведь далеко, и разглядеть отдельных людей нет никакой возможности. Никакой возможности! Руди отнял от глаз бинокль и протёр глаза. Разметавшиеся чёрные волосы, испачканная кровью блузка, цветастая юбка задралась так, что видны белые ноги… Показалось…

– Триста штыков, не меньше, – с прежней невозмутимостью продолжил Саймон. – Четыре бронеавтомобиля, четыре грузовика, пулемёты… Неплохо… Окажись в посёлке хотя бы рота стрелков, был бы шанс, а так их вырежут… Если мы не поможем… Или не навредим…

– Поясните, пожалуйста, – попросил Руди, который мало чего понял из отрывистых замечаний одноглазого.

– Перед вашими глазами разворачивается классическое нападение свободян, – охотно ответил контрразведчик, продолжая разглядывать горящий поселок. – Основная группа, примерно двести штыков и все бронеавтомобили, блокировала гарнизон, а остальные занялись грабежом, ради которого всё и затеяно. Сотня плохо вооружена, зато достаточно мобильна, чтобы уходить от преследования. Нагадив, они перейдут границу и скроются в Лекрии.

– Это ваша сотня? – удивился учёный.

Но, как выяснилось, поторопился с выводами:"

"– Через неделю марша они ограбят какой-нибудь поселок на нашей территории и уйдут в Трибердию, – объяснил одноглазый. – Свободяне ничьи, их берут в аренду, но не покупают.

– Вы им поможете? – после короткой паузы осведомился Йорчик.

И услышал бесстрастное:

– Кому из них?

– Соседям.

– Соседи – это враги, – хмыкнул Фил. – На Менсале нет соседей-друзей, рано или поздно союзник вонзит тебе нож в спину.

– Вы воюете с Прулией? – продолжил галанит.

– Нет.

– В смысле, пока нет?

А вот это замечание одноглазому понравилось. Он опустил бинокль, несколько мгновений с усмешкой разглядывал помрачневшего Йорчика, после чего заметил:

– Вы начинаете понимать наши реалии, Руди.

– Я быстро учусь.

– Это единственное, чему здесь можно научиться: подлости, лжи и жестокости, – вдруг высказался контрразведчик. – Ничему более, потому что менсалийцы – тупые выродки. Вот уже тридцать лет они воюют неизвестно за что и не собираются останавливаться. Им так понравилось убивать, что многим не хватает дерьма и крови здесь, на родине, и они нанимаются в головорезы по всему Герметикону, да ещё гордятся тем, что их, придурков, считают великими воинами.

Капитан как раз отошёл к рулевому, галанит и лекриец остались одни, и никто, кроме Руди, не слышал неожиданного признания Саймона. А может, оно и прозвучало потому, что их никто не мог слышать.

– А особенно я ненавижу западуров.