Сокровища чистого разума

Знал!

– И поэтому оставил меня здесь.

– И остался сам, – уточнил Мритский. – Рискнул – и выиграл.

Холь раскрыл карты, показал, на что способно его изобретение, но одновременно продемонстрировал своё слабое место – Агафрену. Ради Агафрены Холь сделает всё, что угодно. Согласится с чем угодно. Отдаст что угодно.

– Хочешь присвоить открытие? – тоскливо спросила женщина.

– Холь показал, что по-настоящему тебя любит, – произнёс Мритский, наклонившись к её лицу. – И теперь он мой раб.

В нос ударило несвежее дыхание, но большее омерзение вызвало не оно, а слова, их смысл.

– Алоиз не вернётся, – через силу произнесла Агафрена. – Он не дурак. Он вырвался из твоих лап и ни за что не вернётся.

Ей очень хотелось верить в сказанное. Ей было страшно, страшно за себя, но она вдруг поняла, что не сможет видеть растоптанного Холя. Знала, что второго удара ему не пережить.

– Забыл сказать… – Вениамин неприятно улыбнулся: – В самом конце эксперимента что-то опять пошло не так, из «окна» вылился неконтролируемый поток энергии, и рундер погиб…

– Что?

– Красивое зрелище, получилось так же, как было с «Исследователем-1». Неужели ты не слышала? Минут пять назад грандиозный взрыв…

– Что?! – А вот теперь она не сдержалась, вскрикнула, вскочила, заломила руки… Прекрасные глаза полны слёз, и в них… нет, не ужас, в них – рухнувший мир. В них дикая боль и нет боли, потому что всё умерло: чувства, надежда – всё. Рот кривится, вот-вот последуют рыдания. – Что? Алоиз…

Шок жены резанул Мритского в самое сердце, отчетливо показал, что у Агафрены с Холем не интрижка, а любовь, настоящая, завидная… Шок заставил Вениамина пошатнуться – женщина этого не заметила – и с огромным трудом «удержать» голос на следующей фразе:

– Не волнуйся за Алоиза. – Губернатор через силу, с трудом сдерживая накатившее бешенство – в него превратилась боль, – рассмеялся. – Как я и ожидал, Холь передал управление Тогледо, а сам вернулся в форт. Я распорядился обязательно его впустить и всячески оберегать. – Короткая пауза. – Будет жаль, если такая голова пропадёт. У меня на неё большие планы.

– Я скажу Алоизу, чтобы он не смел ни о чем с тобой договариваться, – срывающимся голосом произнесла Агафрена. – Ты не сделаешь из него раба.

– А я скажу, что превращу твою жизнь в каторгу, – пожал плечами Вениамин. – Отрежу тебе ухо, и Холь согласится на что угодно, даже сапоги мне оближет, лишь бы я тебя больше не трогал. – Пауза. – Он уже раб.

Уже…

Агафрена знала, что всё будет так, как пообещал Мритский, именно так. И потому её плечи опустились, а на глазах вновь появились слезы.

И тихий шёпот:"

"– Что же ты за человек?

Вопрос не мог остаться без ответа.

– Я тот человек, который тебя обожает, Френа, который любит тебя больше всего на свете.