Пикник на острове сокровищ

У Ольгушки больные ноги, не знаю, что это за напасть, но она вынуждена носить специальную ортопедическую обувь, отвратительные темно-синие ботинки, рант которых прошит белыми нитками. Ольгушка ходит не хромая, но один раз она сказала:

– Вот! Наказал меня господь! Шьют же для инвалидов гадость! Но в обычной обуви я моментально спотыкаюсь. А эта! Страх смотреть! Как гнали одну модель двадцать лет назад, так и гонят до сих пор. Представляешь, Ванечка, и деньги есть, а ничего удобного не купить! Все перепробовала, на заказ делала, но вот парадокс! Хорошо мне только в этих, прости господи, за грубость, говнодавах! Но ведь по-иному эти туфли и не назовешь!

Значит, Ольгушке, с ее больными ногами приходится носиться антилопой к поезду?!

– В пять встаю, – сообщила она, – очень здорово получается. В электричке мало народа, сижу как королева, будто в такси качу! Ничего, скоро Егор развернется, начнет зарабатывать, главное – дать человеку шанс! Кушай, Ванечка, котлетки, только что навертела.

Помнится, именно в тот момент я испытал весьма редкостное для себя чувство зависти. Поймите меня правильно, я позавидовал Егору не из-за большой суммы, которую Ольгушка вручила сыну, а из-за того, что у него такая мать. Представляю себе, как бы заорала Николетта, предложи я ей сдуру такой вариант: продавай квартиру, переезжай в деревню, а я попытаюсь на вырученные деньги открыть фирму! Думаю, я бы услышал много интересного о себе.

– Ольгушка, – воскликнул я, прогнав воспоминания, – что случилось?

– Простыла я, – прохрипела она, – под дождь попала на кладбище, вымокла, и вот результат.

– Я сейчас приеду!

– Ой, не надо, я вполне хорошо себя чувствую, – возразила Ольгушка, – только охрипла, ни температуры, ни насморка нет!

– Все равно.

– Ванечка, не меняй своих планов, освободишься и заскочишь.

– Мне просто хочется тебя увидеть.

– Жду, дорогой, – мгновенно согласилась она.

Я, не задерживаясь, сел в машину и покатил по хорошо знакомой дороге. После того как Егор разбогател, он выкупил родительскую квартиру назад, и теперь она выглядит как раньше. Книжные шкафы начинаются от входной двери и тянутся в комнаты, коих немало: спальни Ольгушки, Егора и Лены, гостиная, кабинет.

– Извини, – быстро сказал я, снимая уличную обувь, – кругом пробки, поэтому я долго добирался.

– Ничего, – улыбнулась Ольгушка, – я успела испечь твой любимый яблочный пирог, правда, он не остыл, только что вынула!

– Не следовало хлопотать у плиты.

– Ванечка, ты же обожаешь шарлотку, – засмеялась она, – садись к столу.

Мать Егора повернулась и быстрым шагом ушла на кухню, я опустился в обитое синим атласом старинное кресло.

Может, кого-то и удивит поведение матери, только что потерявшей сына, который являлся всем смыслом ее жизни.