Командор Советского Союза

Правда это касалось только актрис и всяческих творческих дам, но естественно никак не влияло на его встречи с представительницами других слоёв московского общества, от которых его оберегали другие подруги. И это всё было только на руку Мечникову, потому что таким образом происходила некая стихийная упорядоченность в круговороте дам, и отсечение изначально мутных вариантов, таких, например, как артистка цыганского театра Ромэн Алеся Светлова, известная своей трепетной и бескорыстной любовью к драгоценным камням и золоту или циркачка Варя Сабурова, не пропускавшая ни одного мужчины."

"А покрывала и руководила этой странной дамской бандой Надежда Крупская, которая хоть и не рвалась в любовницы к Александру, но тем не менее зорко следила за тем, чтобы тот не переступал определённых границ, и временами мягко, но настойчиво объясняла Мечникову некоторые нюансы поведения в высшем эшелоне советской власти.

Несмотря на некоторую скандальность поведения, Мечникова почти не обсуждали, так как с замужними дамами он не связывался, а после первого десятка его похождения потеряли остроту, и перестали быть темой для разговоров. Зато от души хватало других тем.

Александру наперебой рассказывали какой он гениальный учёный, умелый организатор производства и друг всех физкультурников. Но может быть на двадцатипятилетнего парня всё это как-то влияло, но не на человека живущего третью жизнь, и прекрасно помнящего первые две. Поэтому на лесть он реагировал с умеренным отвращением, объясняя собеседнику, что подобное поведение никак не пристало советскому человеку. А тех, кто упорствовал, просто переставал замечать, словно они превращались в бесплотного призрака, и даже не подавал руки при встрече. И вот это было временами посильнее чем даже выговор по партийной линии. Выговор, что? Его снимут через год, а вот такой демарш со стороны столь значимого человека как министр СССР, да ещё и члена группы «Старых большевиков», мог обойтись и обходился очень болезненными последствиями. Так что после нескольких таких случаев, штатные лизоблюды успокоились и принялись искать более покладистых, и падких на лесть. Хотя попытки задурить и запудрить голову предпринимались регулярно. Но если с московской публикой всё было ясно, и их корыстные устремления читались Мечниковым в каждом жесте, то встречи с коллективами бывало нарушали спокойствие надолго, потому что какая-то истовая, и где-то даже фанатичная любовь некоторых девушек, порой вызывала желание немедленно залечь словно под обстрелом и вызвать артиллерийскую поддержку.