Имперский союз

В частности, долгое время считалось, что именно он по просьбе императора Николая передал ему яд, с помощью которого самодержец, окончательно разочаровавшись в жизни, совершил самоубийство. К тому же этот лекарь отличался тщеславием, карьеризмом и непомерной алчностью.

– Ваше величество, – сказал Щукин, – сегодня должен открыться портал и в XIX век вернутся из нашего времени Ольга Валерьевна, Брюллов и чета Одоевских. Я думаю, что взамен можно отправить в будущее раненого британца и Александра Христофоровича. Его подлечат в нашей клинике. С сердцем шутить нельзя – эта такая штука, без которой человек жить не может.

– Хорошо, – подумав немного, сказал Николай, – пусть будет так.

Тут без стука открылась дверь кабинета, и вошел, почти вбежал, сильно прихрамывая, человек, внешность которого заставила Щукина вздрогнуть. Перед ним был… Мефистофель. Маленькая продолговатая головка, очень похожая на змеиную, огромный орлиный нос и пронзительный взгляд исподлобья – таков был портрет лейб-медика царя Мандта.

– Ваше величество, – сказал он хриплым голосом по-немецки, – вы звали меня?

– Нет, голубчик, – ответил Николай, также по-немецки, – вы зря так спешили. Просто графу Бенкендорфу стало нехорошо. Но теперь, как мне кажется, все уже прошло.

Действительно, таблетка нитроглицерина, похоже, подействовала, и Бенкендорф, чуть порозовевший, уже сидел выпрямившись в кресле, всем своим видом показывая, что сказанное императором – истинная правда.

Лейб-медик Мандт посмотрел внимательно на присутствующих и остановил свой взгляд на Щукине.

Олег почувствовал, что его словно ударило током. Взгляд Мандта был гипнотизирующим – от него нельзя было оторваться. С большим трудом Олег заставил себя отвести глаза и посмотреть на императора.

– Я все же хотел бы осмотреть графа и посоветовал бы пустить ему кровь, – голосом, который исключал любые возражения, почти скомандовал Мандт, – полагаю, что у больного хроническое раздражение спинного мозга, поражение левой доли печени и засорение толстых кишок. Ему надо прописать рвотное, ртутные препараты и хинин."

"«Так, – подумал про себя Щукин, – надо срочно забирать отсюда Александра Христофоровича. Иначе этот упырь точно залечит его. Теперь я не удивляюсь, что среди русской аристократии в середине XIX века была такая высокая смертность. Это ж надо такое придумать – хроническое раздражение спинного мозга! Нет, он не врач, а прямо доктор Менгеле какой-то».

С трудом выставив за дверь Мандта, присутствующие дружно перевели дух.

– Да, Олег Михайлович, – сказал император, – действительно неплохо было бы, чтобы граф подлечился у вас. Я знаю, что ваша медицина творит чудеса.