Согрей моё сердце

Интересно, а на свадьбе у Алии он плакал?

Родитель номер один отходит в сторону и меня обнимает второй. Сжимает до хруста рёбер и целует в висок. Я думала, у меня в семье только женщины – плаксиво-эмоциональные гуманоиды. А оказывается, и мужчин постигла такая участь.

– Вам бы поспешить, мы как раз влетаем в туманность Орла. Для рурков это почти благословение звёзд – обручиться в этой звёздной туманности, – влезает в наши обнимашки папа Стей. Окидывает горделивым взглядом и, подмигнув, уходит.

Мы, наконец, тоже перемещаемся. Я иду по узкому коридору рука об руку с родителями. Чувствую их поддержку всеми фибрами души. А ещё чувствую нетерпение, исходящее со стороны смотровой. Меня словно невидимая нить тянет туда, устремляет. Неосознанно убыстряюсь, папы усмехаются и цокают. Но не останавливают. Просто знают: их дочь невозможно остановить. Нужно просто страховать.

В первую очередь в глаза бросается газовое облако, состоящее из мириад ярких разноцветных звёзд. Наш белоснежный адмиральский крейсер влетает в это облако Орла. Есть легенда, что рурки появились в этой туманности. Мама же сравнивала нашу расу с ирлингами из её земных легенд.

Перевожу взгляд с красивой картинки за окном на Арткура. Он стоит весь в чёрном. Улыбаюсь. Не изменяет своим традициям. Рядом с безопасником в песочно-бежевом костюме стоит Антарес. С другой стороны, возле небольшого постамента, в белом костюме-тройке – Процион. В тёмно-изумрудном – Орион.

– Где Алькор? – шепчу, не хочу его обделять! И меня вроде как заверили, что ахернарец прилетит. Мы поэтому оттягивали свадебную церемонию.

Замечаю в светло-голубом костюме моего жениха. Он стоит возле папы Стейбека и очень строго что-то ему выговаривает. Выглядит немного комично. Ещё и князь смотрит на Алькора насмешливо-удивлённо. Будто сам не понимает, почему какая-то синекожая ледышка ему на что-то там указывает. По итогу Кор вручает папе свиток с сургучной печатью и, гордо расправив плечи, подходит к женихам. Его по спине хлопает Антарес. В поддержку, так сказать, за то, что выступил гласом угнетенных и обездоленных. Не сдержав смех от этой сценки, я громко хохочу, и мужчины, наконец, замечают меня.

– Ещё не успели вступить в род, а уже голос прорезался, – проворчал папа Стей, подходя ближе и разворачивая свиток.

– Что там, пап? – вытянув шею, бегу к женихам и заглядываю через плечи стоящих особняком Проциона и Антареса.

– Кара настигла в лице твоей матери, – бурчит князь, передавая документ Мейнарду. – Подключай Гелю.

Папа Анри тут же врубает панель и появляется голограмма мамы. Она обводит взглядом всех присутствующих и улыбается мне.

– Что ж, приступим, – папа Стей достаёт планшет и сурово осматривает нас.

Машинально переплетаю пальцы с ближайшими женихами.