Согрей моё сердце

Белое платье в пол на широких лямках. На пороге комнаты замирает мой папа Мей. Он по случаю оделся в светло-голубой костюм-тройку. Рыжие волосы убрал в стильный хвост. Уверенный в себе, статный мужчина. Он олицетворяет силу и закон. Я всегда завидовала его умению держать лицо в любых ситуациях. Но сейчас замечаю в глазах непонятные эмоции: смесь гордости, тревоги и… печали? Замечаю, как с перебоями вздымается грудная клетка. Мужчина нервничает. У меня самые лучшие во всех галактиках родители. Но папа Мейнард – самый-самый. Именно его любовь тоненькой ниточкой соединяла меня с семьёй. Именно его поддержка, забота и внимание были самыми ценными и важными.

– Тебя что-то тревожит? – шепчу, чувствуя, как мои глаза увлажняются. Папа пересекает комнату, хватает меня за голову и прижимается лбом к моему лбу. – Почему ты плачешь?

– Ещё вчера ты была моей девочкой, которой я читал сказки, учил кататься на виборде, поддерживал в минуты неудач и хвалил за каждую ступеньку, которую ты преодолевала самостоятельно, – отвечает папа, поглаживая волосы на висках. – Ты так быстро выросла, Звёздочка. Стала самой прекрасной девушкой. Сильной, смелой. И через считанные минуты станешь женой. Улетишь из гнезда. Я не могу сдержать слёзы восхищения, гордости и волнения за твоё будущее.

Похоже, это какое-то семейное проклятье Леоновых, которым заразила нас мама. Впервые вижу его слёзы и плачу вместе с ним. Крепко обнимаю за шею, утыкаюсь носом в плечо. Папа Мей тоже стискивает в медвежьих объятьях.

– Ты моя принцесса, Ведана. Впервые взяв маленькую кроху на руки, я влюбился в тебя раз и навсегда. Я клал к твоим крохотным ножкам весь мир, чтобы только твои глаза всегда светились радостью и счастьем. Чтобы ты никогда не нуждалась ни в чём. И так будет всегда, Веда! – продолжает признаваться папа, чем прорывает ещё сильнее плотину слёз. – В любой жизненной ситуации ты всегда можешь рассчитывать на помощь и поддержку семьи. В любое время, что бы ни случилось, как бы ни сложились ваши взаимоотношения. Ты всегда можешь прийти ко мне.

– Ты будто со мной прощаешься, – всхлипнув, отстраняюсь. – Не хочу я такую свадьбу.

– Прости, эмоций слишком много. А твоей мамы нет, – усмехается мужчина и целует в лоб. – Я говорю тебе это сейчас, чтобы ты понимала: Наша семья, наш дом никуда не денутся. И ты всё ещё Леонова! Тебя всегда будут ждать и примут.

– Я тоже тебя люблю, пап, – размазываю слёзы по щекам и перевожу взгляд на стоящего в проёме второго отца.

Папа Даниэль не так эмоционален, хоть и не может в полной мере сдержать сущность. Он смотрит на нас змеиными глазами с вытянутым зрачком. И сжимает зубы до желваков. Очень старается сдержаться от оборота.