Цена согласия

Мы с тобой очень разные. Я не планировал оставлять тебя в своей жизни, но увидел в полицейском участке твои документы, пробил по своим каналам кое-какую информацию, пока ты показания давала следователю, и сделал свой выбор.

— Про выбор я уже давно поняла. Переходи к фактам.

— Хорошо, — хмыкает Костя. — Мы с тобой родом из одного села. Мне около шестнадцати было, когда я уехал, а тебя туда привезли в кульке из роддома. Бабка твоя за моей матерью до последнего ухаживала, когда та слегла после смерти отца, а ваш сосед, дед Иван, взял надо мной опеку, чтобы я в детдом не загремел. Но на тот момент было все равно, куда загреметь. Я ненавидел всех и вся после смерти родителей и сбежал в город.

— А страшного в твоих фактах то, что мы родом из одного места?

— Нет, не это. Много лет назад на окраине села два дома сгорело с людьми. Ты, возможно, об этом слышала? — Костя задерживает на мне вопросительный взгляд.

Киваю. Нашумевшая история. Дядя Миша, Генкин отец, и его собутыльники погорели. Но подробностей я не помню.

— Это моих рук дело, — говорит Костя будничным тоном, будто мы погоду за окном обсуждаем. — И твоего сводного брата, Генку, в тюрьму тоже я посадил. Он четыре года отсидел, кажется?

Я опять киваю."

"— Генкин отец в пьяной драке убил моего, хотя виновным его так и не признали. А знаешь, за что я Генку посадил? Однажды он заявился ко мне домой и начал деньги вымогать, сказал, что в курсе, кто пожар в деревне устроил, и скоро все об этом будут знать. В то время я как раз только-только поднялся, обо мне начали говорить, Артур доверил несколько фирм. Я по-хорошему попросил убогого, чтобы убирался восвояси, но Генка то ли пьяный был, то ли хер пойми под чем, ножик-бабочку достал и давай им размахивать перед лицом Марины и Кирилла, полоснул сына по щеке. До сих пор помню это звериное чувство злости и черную пелену в глазах. Даже разбираться не стал, что к чему. Уебал твоему брату с ноги, сломав челюсть, и ментов вызвал. Твари этой по максимуму впаяли, а когда он вышел на свободу, то его сразу поставили на учет к психиатру и мои люди пригрозили, что, если подобная выходка повторится, Гена больше не жилец. Это был первый и последний раз, когда я дал человеку шанс. И то лишь из-за вашей бабки, которая была божьим одуванчиком. В кого вы такие буйные уродились, понятия не имею. Про сестру твою вообще молчу. Зою ни разу не видел, но того, что знаю, более чем достаточно.

Костя ненадолго замолкает и трет подбородок рукой.

— Как ты, наверное, уже догадалась, документы я сменил, архивы уничтожил. Для всех я коренной москвич, который вырос на окраине города, выходец из бедной семьи, сам добившийся положения в обществе. Но правду говорят: можно вытащить человека из деревни, но деревню из него не вытащить, — шумно вздыхает Гончаров.