Большой секрет умницы Софии

Возле доски за преподавательской кафедрой, заложив руки за спину, стоял тот самый магистр, которому помощник Дрю на прошлой неделе проводил экскурсию. Рыжие волосы были собраны в низкий хвост, а черный костюм делал его похожим на служителя тайной канцелярии. Или еще гробовщика. Он проткнул нас острым взглядом, словно нанизал букашек на иголку.

– Здравствуйте, – нестройно поздоровались мы.

Новый магистр холодно кивнул и начал разглядывать что-то в большом окне. Стараясь не тревожить царящей тишины, словно бессовестно опоздали, хотя до начала оставалось минут десять, мы с Альмой прошмыгнули на привычные места.

Оставшееся время аудитория заполнялась студентами в зеленых мантиях. Похоже, вольнослушатели были с лекций изгнаны. И едва по коридорам академии разнесся часовой бой, оповестивший о начале первого занятия, как дверь захлопнулась, даже не скрипнув, а как-то жалобно ойкнув. В воцарившемся настороженном безмолвии громко щелкнул запертый замок.

– С этого дня все, кто не успел войти в лекторий до начала, остаются в коридоре, – объявил магистр. Голос у него оказался резкий, как будто раздраженный. – Лекции теперь закрытые. Никаких вольнослушателей. Считаю, что человек, не сумевший пройти конкурс в академию общей магии, не самую выдающуюся, будем честны, в нашем королевстве, не может рассчитывать на магию высшую. Вопросы есть?

Магистр, а что вы забыли в нашей не слишком выдающейся академии?

– Меня зовут магистр Эйван Сэт, – представился он.

На черной грифельной доске за его спиной сами собой начертались крупные символы первородного языка неразборчивым, агрессивным почерком.

– «Сэт», как «избранный», – указал преподаватель пальцем на свою фамилию, – не путайте со «змеем». Я этого сильно не люблю.

Откуда вокруг меня появилось столько избранных? Не было ни одного, а тут – целая толпа. Даже аквариумные рыбки – и те особенные, с вывертом! Только я одна среди этого цветника самая обычная. Почему же страдаю, как избранная?

– Господа студенты, у меня отличная новость: вы начинаете изучать слияние, – разносился голос магистра в ошарашенной тишине. – Вводную лекцию вам по конспекту зачитали, так что приступаем к основным принципам. К практикуму вы должны выучить их наизусть.

Очнулась я только в конце занятия, когда очередной часовой бой напомнил, что можно расслабиться. Грифельная доска была усеяна многочисленными схемами, не идеально ровными, как у Рэнсвода, а мелкими, кривоватыми. Перерисовывать их было настоящим мучением.

Где-то в середине лекции аудитория сдалась и заколдовала перья, сделав их в прямом смысле самописными. Мое так и вовсе конспектировало за этим «змеиным избранным» даже случайные слова.