Соедини свое сердце с моим

Интересно, это естественная худоба или она скрывает от него какие-то расстройства пищеварения? После сегодняшней ночи его уже ничто не удивит.

— Кольцо не имеет значения. Я куплю тебе другое. Ты просто перевозбудилась. — Последнее прозвучало почти как упрек.

Этьен уложил Анну на кровать. Она всхлипнула. Конечно, он может купить другое кольцо. Почему вообще эта потеря вызвала у нее такую бурную реакцию? Ей следовало держать себя в руках. Должно быть, он подумал, что женился на сумасшедшей, вдруг осенило Анну.

— Извини, — хрипло прошептала она.

— У тебя выдался трудный вечер.

Слезы Анны не давали Этьену покоя. Так получилось, что до сих пор он не видел свою жену раздетой. — Даже летом на побережье она все время носила мешковатую футболку поверх купальника, и никакие просьбы детей не могли заставить ее войти в воду.

Сейчас полотенце, которым была обернута Анна, приоткрывало высокие холмики ее грудей и спускалось до… У нее длинные ноги для такого миниатюрного тела. Рассеянный взгляд Этьена неожиданно задержался на потемневших карих глазах, которые все смотрели и смотрели на него до тех пор, пока он не отвернулся.

— Я пришел обработать твои царапины. — Этьен вынул из кармана халата тюбик антисептического крема.

— Очень мило с твоей стороны. — Слабая улыбка тронула ее губы.

— У тебя сильно исцарапана спина, — заметил Этьен.

— Я не вижу.

— Ничего, завтра почувствуешь в полной мере, там даже кровоподтеки. Ты привита от столбняка?

— Кажется, да.

— Надо знать точно, поэтому прямо с утра сходи к хирургу и сделай профилактическую вакцинацию. Повернись, я намажу тебе спину кремом. — Этьен уселся на кровать.

Его прикосновение было отчужденным, скованным, но ласковым. Впервые с того момента, как выпрыгнула из машины, Анна расслабилась, ощутив тепло и безопасность.

— Полотенце надо снять, — сказал Этьен, потянув за край.

Окутывавшее Анну тепло вдруг рассеялось от вспышки необъяснимой тревоги.

— И так хорошо.

— Я, наверное, сдержусь при виде твоего тела, — заметил Этьен. — Ты слишком тощая.

Анна инстинктивно избегала более интимных прикосновений Этьена, однако его умозаключение показалось ей унизительным. И хотя ее задели его слова, она ответила сдержанно:

— Да-да. Я знаю.

В юности Анна мечтала, что одним прекрасным утром все неуклюжие углы ее фигуры вдруг превратятся в изящные округлости. Теперь она, умудренная опытом, уверилась в обратном.

— Ты хоть что-нибудь ешь?

— Ты же знаешь, всего понемножку. Домработница может подтвердить.

Они редко делили трапезу, только если выезжали вместе или принимали гостей. Обычно она ела с детьми, а Этьен — в одиночестве — после них.

Он был преуспевающим юристом. Работа обязывала его регулярно ездить в Сити и подолгу находиться вне дома.