Соединенные Штаты России 2

Вопросы, которые задавал Фаэт, были буднично-стандартны: где родился; с кем женился; что делать умеет и так далее. В отличие от испанцев, Бык и Рим прекрасно понимали, что суть вовсе не в будничных расспросах, а в тех телеметрических данных, которые снимает с испанцев корабль, пытаясь понять, кто и где лжет. Частота пульса при ответах, расширение-сужение зрачков и прочие данные, которые не может заметить человек, но легко считает ИИ.

Ясен перец, что эти разговоры Фаэта будут длительными, не всегда групповыми, и возни впереди еще довольно много, но главное было то, что с помощью ИИ они смогу определить тех, кого можно отпустить. Тех, кто сохранит тайну, не проговорившись даже на исповеди, хотя бы ближайшие несколько лет.

Все прекрасно понимали, что полностью сохранить секрет, даже утопив корабли Колумба, они не смогут. Что рано или поздно в сторону Америки рванут авантюристы всех мастей, наслушавшиеся истории о золотых летающих лодках и мощеных тем же самым золотом дорогах. И плевать, что это сказки чистой воды: авантюристы на то и авантюристы, чтобы верить в сказку и удачу.

Вот только Мексика нуждалась вовсе не в нахальных первопроходцах, а в кузнецах, ткачах, астрономах и прочих учителях.

Разумеется, уже прямо сейчас придется устанавливать круглосуточное дежурство над прибрежными водами с помощью капсул и андроидов. Только в эти минуты до бойцов стал доходить весь масштаб работы, в которую они впряглись.

— Влезли мы, между прочим, добровольно, — суховато сказал Рим, оглядывая приунывших товарищей. — Но еще и сейчас, ребята, не поздно отказаться. Кто хочет, может прожить вполне обычную жизнь. С семьей, детьми, и финансовой стабильностью.

Бойцы вздыхали, кое-кто даже отводил глаза, но ни один из них не захотел уйти. Нельзя назвать Разумовского слишком уж рефлексирующим интеллигентом, но даже его пугали масштабы задумки. Однако, с его точки зрения, выбора у них не было.

Судьба предоставила шанс на совершение чего-то реально грандиозного в масштабах всего мира. И отказываться от этого шанса было глупо.

За спиной почти каждого из них были спецоперации и бои, были убитые враги и погибшие товарищи, но каждый знал, что он крошечный винтик необходимой для этого мира машины. Они жили с этой мыслью большую часть сознательного существования.

Сейчас же судьба предоставила им шанс стать не винтиком, но пружиной. А может быть, даже и целым мотором. Принять такую судьбу было непросто. Да и никто из бойцов столь пафосными категориями не рассуждал. Но такими или другими словами для себя суть произошедшего они определяли одинаково: это шанс, и им нужно воспользоваться.