Содержанка

Она работает медсестрой.

— Лишь утром?

Ноги слабеют. Букеты слишком тяжелые.

— Да.

Он подходит, а я вдруг опускаю цветы на комод и… вцепляюсь в Алекса намертво. Как-то само собой так получается, наверное, из-за нервного срыва.

Поцелуй сразу влажный и горячий. Вкуса столько, что мозг отключается. Ладони Равского уже на моей заднице. Причем обе. Он прижимает меня к себе рывком, да так, что ощущается каменное напряжение в его паху.

Мне этого и нужно, оказывается. Решительности. Чьей-то силы. Сама я… не справляюсь!

Алекс будто чувствует, жмет к себе до боли, до того, что начинаю задыхаться. Пьет через губы.

Срываюсь на дрожь и обмякаю.

Сразу с разбегу в пропасть, не давая освоиться.

Тепло по телу! Горячее, классное. И ощущение, что я лучшая. Особенная.

Раф подхватывает меня под ягодицы и несет вглубь квартиры. Прямо в обуви. Но вместо того чтобы возмутиться, я прикусываю его за губу и крепче обнимаю.

— Стоп! — Задыхаюсь.

Он тут же останавливается. Прерывает поцелуй и трется губами о щеку.

— Я спешу? Не хочешь меня?

Он уйдет. Если я скажу «нет», он уйдет и станет холодно. Какой ужас творится! Надо прогнать его.

Вместо этого вцепляюсь крепче и прижимаюсь отчаяннее. Капитулирую:

— Там мамина комната. Моя налево.

Глава 9

Раф ведет костяшками пальцев по моему животу. Обводит пупок. Наклоняется и… целует чуть ниже. Мышцы моментально напрягаются. Я облизываю губы и в миллионный раз за полчаса задерживаю дыхание от того, как это приятно.

— Однажды нам нужно будет заняться сексом без одежды. — Его голос в тишине квартиры звучит грубо, а смешок в конце получается отрезвляющим.

Быстро опускаю подол платья, прикрываясь, и мгновенно жалею о том, что мы делали. Двигались, навстречу друг другу. В основном Алекс, конечно. Плавно, жадно. Едва я подчинилась, близость стала походить на животный танец.

Боли не было практически, лишь удовольствие от каждого соприкосновения. До сих пор волоски дыбом.

Мы и правда как звери: с порога вцепились друг в друга, давай трусы стягивать. Губы горят от бешеных поцелуев, у Алекса они тоже припухшие. Да и глаза диковатые. Блестят лихорадочно, словно он ловит знак для повторного захода.

Отвечаю, изрядно смутившись:

— Однажды — может быть.

Но явно не сегодня! Поднимаюсь, ища глазами белье. Алекс тоже садится, подтягивает штаны.

— Цветы в воду поставлю. Мама придет утром, обрадуется… — Надеваю плавки, стараясь не смотреть на него.

Равский вдруг обхватывает меня за талию, тянет к себе и целует в шею.

— Не спеши. Я помогу.

Вместе мы покидаем комнату. Я опираюсь на него, все еще изрядно смущаясь. Предлагаю чай, в глубине души надеясь, что откажется.

Соглашается.

Нервно так, конечно. Когда мы начинаем целоваться, все происходит само собой. Разговор вот только никак не клеится.