Собственность бывшего

Я даже улыбаюсь, как ребенок, получивший долгожданный подарок, пока иду босыми ногами по ковру с высоким ворсом. Рассматриваю все, изучаю, пробую пользоваться автоматическими элементами. Провожу рукой по каменной столешнице, кайфуя, что ни у кого не нужно больше спрашивать разрешения.

Приняв душ, готовлю себе легкий ужин. Если честно, сегодня я не хочу видеть Артура. Это вечер хочу провести одна, подумать, поразмышлять и составить что-то вроде плана действий. Где-то в семь звонит Алена. Она и до этого звонила, но возможности ответить у меня не было.

— Я узнала только днем, не могла дозвониться. Начала трезвонить всем, кому знаю, а мне уже сообщили, что ты свободна и никаких обвинений не было толком.

— Думаю, Артур постарался.

— Ну да, точно. А не он убийца?

— Алена, — усмехаюсь, откусывая сельдерей. — Он скорее мог это подстроить, но сам бы руки не марал. И к тому же был со мной.

— Ты где сейчас? Только не говори, что с мужем. Приезжай, комната тебя ждет.

Я закусываю губу от удовольствия, уже зная, что откажу.

— Нет, Ален, не нужно. Мне теперь есть, где жить.

— Да? Левицкий расстарался?

— Он. Я была в шоке.

— И замуж уже позвал?

И ничего радостного в ее вопросе нет.

— К чему весь это скептицизм, Ален? Он делает мне приятно.

— Даже страшно представить, где и что такого он сделал, чтобы сделать тебе так приятно. Просто не ведись на это все. Помни о тех годах, в которые он унижал тебя и делал больно. Изменял…

— А если не изменял?

— В смысле?

— Ну он утверждает, что когда мы начали жить вместе, он ни с кем не спал.

— И ты поверила? Ладно-ладно, я не хочу показаться стервой, просто… Все слишком хорошо, тебе не кажется? Квартира, замужество, сейчас быстренько разведетесь и заживете долго и счастливо, рожая розовощеких пацанов?

Я напрягаюсь, присаживаюсь на стул, опускаясь лбом на прохладную столешницу.

— Я не знаю, Ален, как будет. Да и про пацанов вряд ли. Он, вероятно, рад, что я не могу иметь детей. Он не идеальный, скорее, наоборот, просто если он не изменяет, если не предает, то ведь на все остальное можно закрыть глаза?

— То есть подстроит он убийство конкурента и ты закроешь глаза?

— А ты не закроешь?

— Речь не обо мне.

— Речь о любви, Ален и о том, что, если любишь, то будешь стоять рядом со своим мужем, что бы он ни сделал. А я люблю, глупо это отрицать, и пять лет рядом с другим были показательными. И если он любит меня в ответ, если ждал меня так долго, готовил мое возвращение, то разве я не могу простить ему то, благодаря чему он добивается успеха?

— Понятно. Еще одна Меллиса подрастает.

— Ну ты сравнила, конечно. Артур не убийца и не предавал меня, подстраивая похищение своего же ребенка.

— Какие ваши годы, дорогая.