Соблазн

И, вдохнув поглубже, заговорщицки снижает голос: — Об этом никто не узнает, милая…

Мы никому не скажем. Вернись… Борис не задаст тебе таких вопросов, чтобы сохранить семью. Я уверена!

— Дело в том, что я больше этого не стыжусь. Мне, наконец-то, хорошо. Я чувствую, как меня любят.

— Этот… Державин, кажется? — уже всё поведали про него! — Он не пара тебе.

— Его зовут Степан. Он детский врач. И прекрасный человек.

Раздражённо отмахивается.

— Врач… У него была подростковая судимость за драку, ты в курсе?

— Парни иногда дерутся, мам, я этот факт переживу.

— А мы с отцом — нет! Наверняка ему нужно что-то от отца, вот он и приклеился, чтобы влиться в семью! Ты же знаешь… альфонсы всегда ищут таких дур, как ты, и кружат им голову. Посмотри на него. Это же очевидно, что альфонс.

— То есть я настолько убогая, что просто так мужчина не может в меня влюбиться?

Только в возможности моего отца?!

— Женщины переоценивают значение своей внешности!

— Ты мне это говоришь? Да ты же на ней помешана!

— Это поддерживает статус отца! Я слежу за собой, потому что я — идеальная жена. Но поверь мне, осознаю, что этой монетой мужчину не купить.

— Купить, продать… Тошно! Это все сплетни и доводы? Мы можем ехать? У нас дела.

— Опомнись… Отец рвёт и мечет!

— Передай ему, что я… прошу прощения, что не так идеальна, чтобы войти в его предвыборную. Но я наконец счастлива и верю, что он найдёт в себе немного любви ко мне, чтобы простить это."

"Встаю и показательно пересаживаюсь за стол к своим мужчинам, оставляя маму одну. Высказать я всё высказала, но чувствую себя и близко не так уверенно, как держалась. Меня всю колотит. От обиды, что мама не понимает. И от страха, что это только начало! Отыскиваю внимательный взгляд Стефа.

— Я люблю тебя, Ягода. Всё хорошо.

— Поехали… — хватаясь рукой за горло, беззвучно умоляю его.

Мои руки дрожат. Стеф набирает в ложку мороженого. Подносит к моим губам.

— Клубничное… — подмигивает.

На автомате обхватываю ложку губами и проглатываю, не чувствуя вкуса. Мне кажется, он намеренно дразнит сидящую за соседним столиком маму. Осуждающе рассматривающую нас.

— А почему бабушка не идёт? Ой… Марина, — поправляется Илюшка, ища у меня взглядом пояснения: «свой» Стеф или нет. И можно ли при нём называть бабушку «бабушкой». Или нужно Мариной.

— Господи… — закрываю я глаза. — Это какой-то фарс.

— Ты про что? — тяжелеет взгляд Стефа. — Про нас?

— Ну что ты… Я про ту жизнь, которой я жила. Не отпускай меня, пожалуйста, туда, — сжимаю крепче его пальцы и целую их.

— Не отпущу. Илюха, ты доел?

— Да!

— Пойдёмте отсюда.

Встаёт из-за стола, забирает Илью на руки.

— Достань в портмоне карту, — поворачивается ко мне спиной, — задний карман.

— Да я своей…

Подхожу к стойке, прижимаю карту к терминалу.