Собака, которая спасла мир

Бородач:

– Есть новости, Джесс. Думаю, нам по меньшей мере удалось идентифицировать источник ЭПП. – Он показывает ей свой планшет. Джессика смотрит на него секунду, а потом говорит кое-что, от чего у меня холодеет сердце.

– Церковь Святого Вулфрана и Всех Святых?

– Это приют для животных, – говорит кто-то.

Сент-Вуф.

Остальные кивают и что-то бормочут.

– Походит на то. И она уже распространяется.

– Это нехорошо.

Вскоре все начинают говорить одновременно, вставая плотнее друг к другу и оттесняя меня в сторонку, и становится очевидно, что все – включая Джессику – забыли, что я вообще здесь.

И тут по коридору разносится крик:

– Нет! Только не это!

Все поворачиваются посмотреть на лаборантку в белом халате, бегущую по коридору, прижимая телефон к уху.

– Я вам перезвоню! – выдыхает она и останавливается. Я вижу её лицо сквозь толпу людей – и я никогда не видела никого в таком отчаянии.

– Оно здесь, – всхлипывает она. – Уже подтверждено. Первое заражение человека, ещё два под подозрением… – Она опускает плечи, роняет телефон на пол и прячет лицо в ладони.

Люди, с которыми я стою, громко ахают, и Джессика бормочет:

– О нет. О нет-нет-нет… Пожалуйста, Господи, нет!

Бородач подходит к плачущей женщине, бормоча что-то утешающее, и она шепчет:

– Мы старались… мы так старались, а теперь все…

Она не в силах договорить и начинает тихо рыдать. Тут вся толпа приходит в движение, переговариваясь и спеша обратно по коридору, забирая с собой всхлипывающую женщину. В воздухе висит такая сильная паника, что я практически ощущаю её кожей.

И я остаюсь стоять посреди коридора одна.

Глава 29

Джессика внезапно останавливается и оглядывается на меня, будто видит в первый раз.

– Сможешь сама добраться домой? – спрашивает она. – Возьми такси. Попроси Джексона, чтобы он тебе помог. И Джорджина – никому ни слова. Никому. Ни. Слова. – Она поворачивается и уходит, лицо у неё белое от тревоги. Если какая-то часть меня огорчена, что меня бросили, вся остальная в таком ужасе, что меня начинает подташнивать.

Та леди собиралась сказать «Теперь все умрут»? Или что-то другое?

Я стою одна, моргая, чтобы не расплакаться, когда слышу, как с другого конца коридора меня негромко зовёт Джексон. Он этой суматохи не слышал.

– Мисс Сантос! Я поставил чайник, и у меня есть немного бисквитного торта, жена испекла. Не желаете ли ко мне присоединиться?

Никому. Ни. Слова.

В закутке у Джексона бормочет телевизор. Охранник заваривает чай и выкладывает бисквит на блюдечко. Я изо всех сил стараюсь быть вежливой, пока он дружелюбно болтает о том, сколько ему осталось до пенсии, и о стряпне его жены, и спрашивает про Клема, но никак не могу выбросить из головы произошедшее только что.