Собака, которая спасла мир

 – Хватит таинственности нагонять!

– Богатыми, Джорджи! Выигрыш – миллион фунтов, если угадаешь все шесть номеров! – Он не то чтобы кричит, но его восторг заставляет тётушку Нуш оторваться от телефонной игры. Она сверлит нас взглядом из-под кустистых бровей и рычит что-то непонятное.

Я с усилием сглатываю. Я никогда не обращала на Ньюкаслский Джекпот особого внимания.

Знаю я только вот что: купив билет, ты можешь загадать шесть номеров. Раз в две недели специальная машина случайным образом отбирает шесть шариков с номерами. Если номера на твоём билете совпадают с выбранными машиной – ты выиграл.

Легкотня! Вот только ещё я знаю это: шансы получить большой приз невероятно мизерные. Но если ты знаешь заранее, какие будут номера, ты можешь выбрать на своём билете именно их, и тогда…

Я, видимо, замечталась, потому что Рамзи пихает меня и говорит:

– Эй! Ты ещё с нами?

– Прости, Рамзи. Я просто… немного…

– Классно, а?

Можно и так сказать.

Глава 28

Вскоре Рамзи вместе с тётушкой Нуш уходят. (Кажется, она мне даже улыбается: трудно сказать. Она слегка размыкает губы, обнажая поломанные редкие зубы, а потом снова закрывает рот, будто простыню на труп набросили.)

Мими велела мне отдыхать. Расслабляться. Как это вообще возможно? В моей голове бешено крутится мысль о возможности выиграть миллион фунтов.

Я ищу в Интернете информацию про Ньюкаслский Джекпот и добрых двадцать минут читаю истории о людях, чьи жизни переменила огромная сумма денег. Некоторые из них, если честно, заканчиваются не очень счастливо.

Сломанные семьи, скандалы, разводы, проблемы с наркотиками, преступления: некоторые люди, кажется, не могут обращаться со значительными суммами денег. А я? Со мной всё будет нормально.

Я позволяю себе помечтать, что буду делать. Разделю с Рамзи? Несомненно. Потом куплю папе новую мастерскую: он вечно жалуется, что в его нынешней холодно и оборудование устаревшее.

Примерно полчаса спустя я всё ещё мечтаю, как потрачу деньги, когда снаружи моей палаты раздаются голоса и дверь открывается.

– Привет, Джорджина. – Это Джессика. Мне можно идти. Тут это называют «выписывают». – Идём со мной, – говорит она.

Десять минут спустя я иду за ней следом по больничным коридорам и через стоянку к зданию, где она работает. Она всё время говорит – думаю, больше, чем когда-либо."

"– Сегодня вечером придут из полиции, чтобы с тобой поговорить. Твой папа беседовал с папой Рамзи… – и так далее. Она сообщает всё очень сухо, но это для Джессики обычное дело.

Она идёт передо мной, и я смотрю на её костлявую спину и думаю – уже в который раз, – как же она отличается от папы. Они познакомились через маму, косвенно. Кажется, я об этом уже рассказывала. Сложно вспомнить, особенно сейчас, когда в голове немного туманно.