Собака, которая спасла мир

– Тихо, – говорит Джессика, поднимая руку. Она слушает радио.

– …правительство объявило об этом в полночь. Если лекарство не будет найдено в течение недели, все международные поездки будут под запретом. Помимо этого, в попытке замедлить распространение болезни на людей, в стране начнётся выбраковка всех собак.

Ветеринары уже начали ограниченную кампанию по эвтаназии в некоторых из собачьих приютов в эпицентре вспышки. Кампания выйдет на государственный уровень, если…

Джессика со злостью отключает радио.

– Это невыносимо! Нас как будто обвиняют! Мы стараемся, работаем изо всех сил… – Конец фразы теряется, потому что папа обнимает Джессику, и она прячет лицо на его плече.

Мне её жалко. Она не самый мой любимый человек в мире, но, ясное дело, это не её вина, а моя.

Слова женщины из радио звенят у меня в голове, пока я иду по аллее к амбару.

«В стране начнётся выбраковка всех собак…»

«Выбраковка». Массовое убийство.

«Если лекарство не будет найдено в течение недели…»"

"НЕДЕЛИ! Это означает, что у нас осталось совсем немного времени, а я понятия не имею, сработает ли вообще та идея, которая крутилась у меня в голове, пока я ворочалась под горячим покрывалом.

При виде мистера Мэша настроение у меня приподнимается. Жизнь взаперти, однако, не идёт ему на пользу: такое ни одной собаке на пользу не пойдёт.

Мистер Мэш усиленно виляет хвостом, когда я вхожу, и перекатывается на спину, чтобы я почесала ему пузико.

– Это для твоего же блага, Мэшик, – в сотый раз объясняю я. Я бросаю ему мячик по амбару, но такому псу, как он, это не очень интересно – он хочет бегать по пляжу сломя голову и кусать волны, будто они на него нападают.

– Он выглядит получше, – говорит стоящий в дверях амбара мальчик.

Я испуганно поднимаю голову. Я знаю этот голос. Он мне знаком.

На мальчике защитная маска и тонкие латексные перчатки.

– Тётушка Нуш, – говорит он, будто объясняя, и я понимающе киваю. Конечно же, это Рамзи. Как я могла?.. Что… происходит со мной?

– Ко мне, Мэшик, – говорю я. Я продеваю через его ошейник кусок старой верёвки и привязываю свободный конец к ручке ржавой автомобильной дверцы. Мистер Мэш со вздохом ложится.

«И это всё? – словно говорит он мне. – Так себе ты друг».

– Но ты же знаешь, что болезнь по воздуху не переносится? – спрашиваю я Рамзи, указывая на его маску. Я не решаюсь рассказать ему, что секунду назад не помнила его имени. Это чересчур странно. – Нельзя заразиться, вдохнув, нужно…

– Я знаю, – отвечает он, стягивая её на подбородок, чтобы освободить рот. – Но тебе охота поспорить с моей тётушкой Нуш? Вперёд: я принесу попкорн.

– Неважно, я думала, ты под домашним арестом?

– Ага. Но есть вещи поважнее, чем страдать от нагоняя.